Ускользающий город. Инсталляция

Запиликал идиотский мотивчик, предваряющий открытие двери, и промозглое дуновение осени вмиг проветрило голову от туманов Мнемозины.

- Всё хорошо? – обернулась Лейла, придерживая дверь плечом.

Самый обычный мужчина вышел наружу и прищурился от солнца в бездне стальных туч. Лейла нагнала его и потянула за собой. Жаркое, даже сквозь куртку, прикосновение привело Гришу в чувство. Он аккуратно убрал свою руку из её, и оба двинулись в молчании: неловком его со стороны и весело-задумчивом с её.

Казалось бы – разница в пол-этажа, однако, спустившись, Гриша ощутил, как потерял в обзоре, но приобрёл в детализации.

Отсюда он понял, что детская площадка иллюстрирует Лукоморье. Деревянные русалки, ловко посаженные на ветви берёз, избушка на курьих ножках с современной уже, едко-красной горкой, три рассохшихся резные качели... В истерзанных временем, детьми и пьяными взрослыми фигурах он узнал некогда прекрасных витязей. Была здесь и карусель с залихвацки улыбающейся Бабой Ягой на оси, которая при раскрутке создавала впечатление, будто ты несёшься в её ступе. Вместо некоторых резных зверушек, искалеченных, подобно витязям, торчали голые пьедесталы. А центром всему был, конечно, раскидистый дуб, свидетель зарождения этого города; он-то и вдохновил советских архитекторов на это обветшавшее чудо.

- Валерич! Домино! – возгласил один из старичков за пень-столом. Один из компанейцев собрал у всех карты и вытащил из кармана затёртую коробку с домино. Третий организовывал три свежие бутылки, предусмотрительно протерев влажными салфетками пень под ними.

- Нам за угол, - сообщила Лейла.

Покосившийся синий ларёк, от которого отвернулись все окрестные хрущёвки, внушал смутное сочувствие. Кажется, от фатального заваливания набок его удерживал лишь провод, натянутый к гудящему неподалёку трансформатору. Лейла прошла мимо ларька в мрачную бетонную коробку, отштукатуренную чем-то, похожим на застывшую гороховую кашу. Внутри расположился приличный «спальный» супермаркет, который делил пространство с магазинчиком мягких игрушек и церковной лавкой.

- Можно я подожду здесь? – проговорил Гриша.

- Только никуда не уходи, ладно? – пробурчал заспанный мужчина в костюме и галстуке своей дочери.

- Хорошо, па! – отозвалась девочка, поедая глазами полки с игрушками.

Лейла подошла к стопке пластиковых корзин чуть раньше мужчины, с усилием выдрала верхнюю и, обернувшись на Гришу, удалилась в торговую зону.