Я убиваю джиннов

Ты свободен от венцов безбрачия и бездетности, и от опухоли в горле, и от всех отдаленных невзгод. Хочешь загадать второе желание?

- Сначала ответь мне: каково твое проклятие, насланное на Погоса?

- Скорая смерть.

- Кто может снять его?

- Другой ифрит. Тот, что сильнее меня.

- И ты поможешь мне его пленить?

- О господин, - оскал джинна стал еще шире, меж треугольных зубов замелькал змеиный язык, - на всей земле больше не осталось свободных ифритов. Я был последним.

И он показал бесчисленное множество сосудов-тюрем, лежащих в океанских безднах, спрятанных за семью замками в хранилищах банков и частных коллекциях, засыпанных песком в руинах городов с забытыми именами и сокрытых магическими печатями магрибских мудрецов.

Кувшины, лампы, шкатулки и склянки восставали из дыма, окружавшего ифрита, дразня недоступностью и упущенными шансами.

- Значит, для Погоса надежды нет?

- Никакой, господин мой. Но ты все еще можешь загадать что-то для себя.

- Да, - решился Артавазд. - Я хочу любви.

Учетчице Берте было двадцать пять, а мужчины моложе никогда ей не нравились. Насколько же велико было ее удивление, когда в ответ на предложение молодого Артавазда Карапетяна она ответила согласием. У них не было ни периода тайных встреч, ни ухаживания, все случилось единомоментно. Вопрос - ответ. Потом еще один вопрос - от священника - и еще одно «да», и неловкий кивок, и неуверенность, ужившаяся с иррациональной, глупой влюбленностью.

- Клянешься ли ты любить ее в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

Пожалуйста, пусть он скажет «да», попросила про себя Берта.

И Артавазд так и ответил. Одно простое слово - а сколько счастья!

Впоследствии она много раз будет задавать себе вопрос, почему все случилось именно так и откуда взялась ее любовь к юноше, которого она даже не знала.

А в тот вечер она кружилась с мужем в танце и собирала завистливые взгляды подруг и понимающие - мужчин. Лишь один из гостей смотрел на первый вальс так, как обычно смотрят на нечто отталкивающее, скверное.

Это был один из армянских друзей Артавазда. Необычные имена Берта забывала очень быстро, но помнила, что именно этот «брат» помог Артавазду одолеть страшного джинна. Так почему же он не радуется? В чем его беда?

Раз-два-три, раз-два-три.

Пальцы тапера бьют по клавишам.

Кричит заздравную речь бородатый смешной карлик.

И этот взгляд.

На первое утро в статусе мужа и главы семьи Артавазд встал бодрым и как будто заново родившимся.