Дьявол Адской Кухни

Окно закрывается, и автомобиль отъезжает. Джек провожает его взглядом.

Мёрдок не сводит с машины глаз, пока та не исчезает вдали, и вдруг понимает, что весь трясётся от гнева! Мысленный кабинет не способен сдержать всю поступающую ярость.

Он с трудом сдерживается, чтобы не побежать за машиной и не избить в фарш всех пассажиров. Нельзя. Он обещал сыну, что не сядет в тюрьму.

Перед встречей с Риголетто он уже собирался домой, но теперь возвращается в парк и бегает еще пару часов, чтобы ярость Мёрдоков немного отпустила.

Успокоиться полностью не получается.

***

Когда усталый и промокший до нитки от пота Джек возвращается, Мэтт уже на кухне готовит обед. Если это не уже готовое и что-то сложнее бутербродов, то значит опять помогала кулинарить коммунистка.

— Пап, сегодня на обед суп с тунцом, — говорит Мэтт у плиты. — По японскому рецепту.

— Ясно, — без энтузиазма отвечает Джек. — Я в душ.

Мэтт отвлекается от плиты и с обеспокоенностью подходит.

— Всё хорошо?

Джек медлит с ответом.

Врать не имеет смысла. Его сын на удивление проницательный. Он всегда замечает, когда Джеку плохо. Даже без зрения. Как когда-то Мэгги замечала, как бы старательно он не пытался скрывать.

— Волнуюсь, — отвечает полуправду. — Завтра важный бой.

— Пап, ты в отличной форме, — сын улыбается. — Обязательно победишь. Мёрдоки ничего не боятся!

«Ты же не хочешь, чтобы твой сынишка случайно упал в канализацию и сломал ноги?»

— Да, не боятся, — попытался улыбнуться Джек.

Он идёт в ванную, запирает дверь и прислоняется к обшарпанной стене.

Включив горячую воду, он напускает побольше пару, и стоит под душем, пока его кожа не краснеет.

***

Вечером за ужином Джек наблюдает за сыном. Как тот ест суп собственного приготовления на чистом столе.

Как только Мэтт научился ходить, он стал хранителем очага семьи Мёрдок, и следящим за самочувствием отца.

Джек вспоминает вечера, когда он накачивался виски, чтобы забыть о работе на Риголетто, и часами разглядывал фотокарточку Мэгги.

Мэтту приходилось на себе таскать его до спальни. Вспоминает, как сын до аварии зашивал ему рассечения, заматывал рёбра. Как всегда пополнял холодильник и держал дом в чистоте, пока Джек тусовался с пацанами из качалки.

«Господи, какой я ужасный отец»

Джек тянется через стол, и, поколебавшись, берёт сына за руку. От удивления Мэтт едва её не отдёргивает. Объятия и прочие нежности никогда не были по части боксёра, и об этом он тоже жалеет.