Тёмная ночь

Нет, не пуха - снега, который тут же подхватил поднявшийся ветер, закружил, разнося по тундре вокруг, присыпая мох, сопки и карликовые деревца. Воздух звенел, сверкая, словнотысяча тысяч ладоней бросила вверх по бриллиантовой пригоршне. Коля так и стоял с открытым ртом, наблюдая за чудом, и опомнился, только когда внезапный порыв ветра вдруг бросил снег ему в лицо, забив рот ледяным хрустом. На вкус снег оказался как обычный, ну разве что чуть-чуть сладковатый, будто сахарином присыпанный. И вел себя как обычный снег - моментально растаял и проглотился, Коля и выплюнуть его не успел попытаться.

- Ты чего наделал? - говорил Толя, потрясая у него перед лицом своей драгоценной брошюрой. - Самое же главное правило, что нельзя ни есть ни пить в летуме! Особенно пить! Даже мама про это говорила!

- Ну я что, нарочно, что ли? - зло ответил Коля. Упоминание о маме его расстроило. - На колени бухнулся и напился из козлиного копытца?

- А нечего было рот разевать, простофиля!

- Отвали, Толь.

Подумаешь, несколько снежинок проглотил.

На самом-то деле в голове у Коли сразу стало немножко мутиться, как после каруселей, но брату этого, конечно, показывать не стоило. Среди ветвей ему почудилось движение и он шагнул поближе, всматриваясь. Нижние ветки тополя начинались на высоте метров трёх и оттуда, из листвы, посмотрели на него женские лица - бледные, красивые, взволнованные. Тополь перестал сыпать снегом, последние блестящие снежинки легли на землю, и когда Коля пошел к дереву, за ним оставалась цепочка следов.

Чем ближе он подходил, тем яснее видел тех, кто смотрел на него из тополя.

“Сирин, Алконост и Гамаюн!” - подумал Коля, который с раннего детства любил утаскивать с верхней полки и рассматривать большой серый альбом репродукций художника Васнецова.

- Гамаюн, Сирин и Алконост! - сказал рядом Толя, который каждый раз помогал ему забираться за альбомом на верхнюю полку.

Существа были размером с пятилетнего ребенка, если тот присядет на корточки.

Тела их, полностью покрытые перьями, не были полностью птичьими - грудная клетка шире, ноги мощнее, мускулистее. А лица их - очень красивые женские лица, немножко восточные, с раскосыми светлыми глазами, маленькими носами и полными яркими губами - не были полностью человеческими. Перья крыльев и тел казались очень жесткими и отливали металлом, а на вытянутых яйцеобразных головах перья росли мягкие, длинные, падали на плечи, почти как волосы.