Тёмная ночь

И не будет для тебя больше ни горестей, ни смерти, никогда, до конца времен: только спокойные, медленные мысли, чувство принадлежности и покоя. В жестких жилах будет медленно двигаться прозрачная серебристая кровь, а однажды весной в ветви прилетят гнездиться юные прекрасные птицы и споют ему, тополю-Коле, свои трубные ангельские песни…

Колины ноги уже было начали забирать влево, разворачиваться к невидимому дереву. Но Гамаюн резко закричала над ним и наваждение исчезло, оставив вместо себя вкус металла во рту и головную боль.

- Коль, - сказал Толя, останавливаясь и оглядывая его с ног до головы, будто подозрительно синюшную свиную ногу на базаре. - Слушай, может ну его? Пусть они тут сами разбираются? Пойдем домой,Коль? Ну же? Ты же хотел!

Он потянул брата за рукав и в голосе его прорезались просительные нотки, какие Коля за всю жизнь считанные разы слышал.

“Нет!” ответил он взглядом.

“Ну и дурак!” полыхнули Толины глаза. Они отвернулись друг от друга и полезли на холм, над которым устало, тяжело парила огромная черная птица.

На вершине врастал в землю боком серый камень с Колю ростом, совершенно кубический, будто гигантская игровая кость с гранями, побитыми непогодой и проросшими мхом и каким-то неприятным пурпурным лишайником, похожим на кожные язвы.

- На таком должно быть расписано, что мы потеряем, если пойдем направо, налево или прямо, - сказал Толя, панибратски похлопав камень по ребру, избегая, впрочем, пурпурных участков.

- У Ильи Муромца было, что налево пойдешь - коня потеряешь, - наставительно сказал Коля, у которого память на подробности в книжках всегда была получше. - Направо пойдешь - жизнь потеряешь…

- Ну, чего замолк? А прямо? Нам-то “прямо” надо, наверное, под горку, в туман.

- А прямо пойдешь - жив будешь, но себя позабудешь, - тихо закончил Коля.

Туман впереди, в ложбине под холмом, колыхнулся в их сторону безо всякого ветра, будто большая плотоядная амёба почуяла добычу. Коля сказал себе, что это всё его воображение, что туман выглядел вполне безобидно, просто облако опустилось в ложбину, он такое в холмах за Бекетовкой много раз видел. Но, конечно, лучше было бы его обойти, не спускаться с холма, а пройти по бровке…

Гамаюн снова крикнула - на этот раз совсем горестно и безнадёжно.