Тёмная ночь

В голове неприятно пульсировала мысль о том, как мама оказалась права, как мама всегда оказывается права. И о том, что Колька вообще не собирался в летум лезть, и потом почти сразу выйти хотел. И что это он, Толя, настоял на своем, и, значит, во всём и перед всеми виноват.

Он уставился на толстые прутья перед своим лицом - те были совсем сырыми, клетки для пленников, очевидно, вязали наспех. Тёмно-багровая древесина с синими прожилками походила на освежёванные кроличьи лапы. Толя изо всех сил попытался распрямиться, хоть немного разогнуть злую клеть, но та и на сантиметр не подалась.

Толя тихонько завыл от отчаяния и паники.

- Смирно! - опять сказал рябой. - А то я злой-ка. Боль-ка!

Он присвистнул, и снизу к Толиной клетке подбежали три лисы и пошли рядом, поглядывая на мальчишку плотоядно и зло.

- Они боль-ка, - объяснил Рябой и перестал смотреть на Толю, уставился вдаль. Второй всадник, лысый и толстоватый, на него за все это время и не глянул вовсле, ехал с полузакрытыми глазами, покачиваясь в седле, будто спал.

Одна из лис тявкнула и щелкнула зубами в опасной близости от Толиной беззащитной задницы. Толя вывернул шею, снова посмотрел - не приходит ли Колька в себя? Потом решил, что пусть лучше пока не приходит, да и сам закрыл глаза, постарался расслабиться и стал придумывать варианты побега. Желательно, чтобы тот случился прежде, чем чёрные караванщики начнут жрать их “жирноту”.

К моменту, когда коровы остановились, Толя ничего не придумал.

Плечо он едва не вывихнул, а до ножа за поясом так и не дотянулся, хотя тот точно там был, не выпал, потому что при каждом толчке деревянная, обмотанная кожаным шнуром рукоятка его больно врезалась в Толины рёбра.

- Привал, - сказал Рябой, спешиваясь и по-дружески хлопая Толю по плечу сквозь прутья. - Жрать-ка.

Он не уточнил, что или кого именно. Возможно, “жрать” предполагалось какие-нибудь запасы, навроде бутербродов. Но Толя похолодел и удвоил попытки дотянуться до ножа.

“Надо бы со стариком поговорить, с начальником, - лихорадочно думал он. - Может, что-нибудь предложить ему, сторговаться выйдет?”

Толя понятия не имел, на что он мог рассчитывать, но торговаться он умел, на цыганах тренировался, уж на что с тех обычно где сядешь, там и слезешь, но иногда и их переспорить получалось и цену сбить.

Тем временем рябой караванщик куда-то ушел, а его лысый товарищ принёс большое ведро и принялся неспешно доить своих коров.