Тёмная ночь

Коля вздохнул, дернул себя за мочку уха. Была у него такая нервная привычка, а у Тольки - не было, как ни странно. Собственно это и было главной наблюдаемой разницей между ними, да, еще Толька капусту в щах не любил, а Коля уписывал за милую душу. Щи они обычно ели так: Коля быстро сжирал свою капусту, пока Толя отвлекал родителей точно поставленным вопросом навроде “пап, а какая крепче кирпичная кладка застывает - с известкой или с цементом?” или “ма, а почему морская миля отличается по длине от сухопутной?” и внимательно слушал, занеся ложку над нетронутой тарелкой.

Потом они быстро, как наперсточник стаканы, обменивали тарелки и спокойно съедали остальное, пока батя все вещал про то, как цемент приготовляется на заводах из мергеля, специальной горной породы.

- Не пойдем мы, - сказал Коля Лёшке с некоторой горечью, - нельзя нам теперь. В прошлый раз вода щипалась, у нас потом всё вспрыщило. А я еще поцарапался о бетон и жопу так разнесло, что не усидеть было за столом. Мама сразу - чего? Ну Толька ей прямо за обедом и выложил как на духу.

- И?

- Ну у неё глаза сразу стали по пятаку. Батя супом подавился, кашлял долго, потом орал всякое. Звонил на комбинат, спрашивал чего в тот день производили и во сколько какие отходы сливали. Мама ему велела нас настегать тогда от души.

- А он?

- Ну, собирался. Ремень приготовил, велел портки спускать. А жопу мою увидал и сник совсем. Поцокал и подзатыльниками погнал нас впереди себя в аптеку. Там теть Варя мази отгрузила три разных вида.

Мама нам неделю мазала, ругалась очень. Но видно, что и жалела. Заставила нас поклясться, что больше никогда на слив кататься не пойдем.

- На чем клялись?

- На пионерском значке и галстуке.

- Крепкая клятва, железная, - закивал Лешка. В пионеры их приняли всего пару месяцев назад, на майские праздники, после долгого ожидания и страхов, что вот-вот они чего-нибудь натворят и завуч Галина Ивановна их не признает достойными.

- Факт! - подтвердил Коля с подобающей гордой печалью.

- А отец пообещал, что потом нас отлупит, когда все заживет, но так и не отлупил пока.

- Пожалел, значит, - подытожил Лёшка. - Ух, наш бы не пожалел.

Он подумал, обкусывая грязный, обломанный ноготь большого пальца. Сплюнул в пыль.

- Хотя меня может и пожалел бы. Федьку вот - нет. Он его за дело и без дела смертным боем лупит. Мамка пыталась вмешиваться, а только и ей прилетало, больше не лезет.

- За что ж он его? - спросил Коля.