Сказки Перехода

Не повествует о своей горькой судьбине, не клянчит сочувствия – и мне в душу не лезет. Смотрит перед собой, не шелохнется, глазом не моргнет. Прямой, косматый, тёмный. От этого становится не по себе: будто я не живого человека, а лесовика с собой со станции прихватил.

Ну или еще какую-нибудь нечисть… из тех, о ком мой забулдыга-дядька любил вещать после третьей рюмки анисовки, на пороге нашей кладбищенской сторожки – тогда мы жили там втроем: я, дядька да мой старший брат и его сын, Янош. Я, совсем еще шкет, даже тогда во все эти потусторонние россказни не верил.

Ухмылялся – про себя, не вслух: за насмешки можно было запросто разбогатеть на пинок или подзатыльник. А все равно не уходил. Сидел, обхватив за шею полуслепого от старости дядькиного волкодава. С ним, уютно ворчащим и время от времени встряхивающим огромной головой, слушать было совсем не страшно. Про упырей, про неупокоенные души, про мавок и подземных дедов. Про троллиную бабушку и горшок тухлой заячьей каши…

Уж давным-давно дядька мой убрался под дёрн к тем самым подземным своим дедам, сторожку нашу заколотили и забросили догнивать вместе с оставленным служками полуразваленным кладбищенским храмом, – а мне эти байки нет-нет да и вспоминались.

Они – словно ключиком для меня были. К предзакатным нашим посиделкам, к теплой дядькиной избенке в защитном хороводе крепких старых рябин. Ко всему этому островку живого – в огромном море мшистых холмиков под крестами – куда меня сплавили родные, едва мне стукнуло шесть. После третьего моего ухода.

В дядькину сторожку я мысленно возвращался всякий раз, когда мне впору было загнуться от тревоги и ощущения, что я иду по краю, по самой кромке. Вот как сейчас – когда горуправский автобус несся по темному пригородному шоссе, старые ветлы по обочинам тянули к машине свои крючковатые многосуставчатые лапы… а мне казалось, что в кабине я совсем один.

…Возле Грачиных прудов я свернул вправо – ориентируясь на огни двух далеких башен возле Теневого разлома.

–Через Урагановский перевоз хочешь? – старик заговорил впервые, оборотившись ко мне чуть ли не с деревянным хрустом, так почудилось.

– Не езди. Там нет дороги. Не для тебя.

– Почему это? Всю жизнь самый безопасный путь был – по тамошним буеракам.

–На Урагановском сейчас все оцеплено. Санконтроль. Это тебе не караульщики, им твой пропуск без надобности. Сам знаешь, как контроль действует.

Я знал.

Контролеры не проверяли документы, не докапывались до накладных и грузов. Им попросту этого было не нужно.