Дети природы

—Вы что,— спросил кто-то с трибун,— хотите отдать ваш выигрыш на организацию массового убийства диких зверей?!

—Именно так,— кивнул в ответ Калле.

Вновь по рядам зрителей пронёсся гул.

—Но это же бесчеловечно!

—Дикая природа и так в опасности!

—Может быть, вы лучше пожертвуете эти деньги на защиту диких животных?! Яванские тигры на грани вымирания, популяция африканского леопарда сокращается…

—Как вообще можно думать об убийствах животных в наш просвещённый век?! — возмущённо выкрикнул кто-то из ложи для элиты.

Журналист брезгливо поморщился.

—Вы же собрались здесь для того, чтобы посмотреть, как дикие звери будут убивать меня! Это ведь вас не остановило… в наш просвещённый век! Но так как я выиграл, теперь моя очередь убивать! И мне будет особенно приятно знать, что кровь каждого убитого злого хищника будет оплачена именно из фондов и личного кармана разных активистов-зоозащитников, для которых жизнь какой-нибудь драной дикой кошки дороже и ценнее, чем жизнь простого человека из народа.

Это были последние слова, сказанные Антуаном Калле в его земной человеческой жизни. Он умолк, не договорив. На обнажённой груди гасконца растеклось маленькое кровавое пятно, и храбрый журналист без звука рухнул навзничь на песок арены. С чуть заметной задержкой по амфитеатру разнеслось над затаившей дыхание толпой хлёсткое эхо винтовочного выстрела.

Стоявшая в ложе для элиты Жаннет Лескомб с кривой ухмылкой на лице опустила длинный ствол крупнокалиберной охотничьей винтовки.

—Вот так,— сказала она. — Убийца и мужик получил по заслугам. И деньги теперь все наши. Он проиграл!

—Не смей даже думать об этом, стерва! — выкрикнула Виктория Селье.

Жаннет, продолжавшая криво ухмыляться, вновь подняла ствол винтовки, выцеливая на противоположной стороне свою дерзкую оскорбительницу.

—Сейчас я покажу тебе, кто правит этим миром,— спокойно произнесла она. — Ты умрёшь, а остальные будут знать…

Милен Лакросс вдруг запрыгала и захлопала в ладоши.

—Чего вы смотрите, Лакросс! — брезгливо сказал я, указывая пальцем на её отца. — Остановите этих дур, пока не поздно!

Оружейный фабрикант бросился к подруге своей дочери, но тотчас же получил такой удар прикладом в лицо, что зашатался и упал ничком поперёк гостевых кресел. Милен перестала хлопать и завизжала. Ствол винтовки развернулся на добрых сто пятьдесят градусов и упёрся в голову Лакросса.