Дети природы

—Я тебе покажу, как меня трогать, старый ты кастрат! — сообщила Жаннет, нажимая на спуск вторично. — Теперь и все твои денежки — тоже наши! Милен, наконец-то ты богата, и теперь мы можем…

Милен, окончательно побледневшая и страшная, молча смотрела то на труп отца, недвижно распростершийся у её ног, то на свою горевшую боевым азартом подругу. Наверное, так Тисифона могла бы смотреть на Мегеру.

—Полиция! — заорал кто-то из почётных гостей. — Убивают!

—Зря вы надеетесь получить помощь полиции! Алжирская полиция куплена нами заранее,— сообщила Жаннет,— полиция не вмешается.

Они кормились у этого типа с руки ещё с колониальных времён. Для них это внутреннее дело белых аристократов, и это правильно. Поэтому прошу вас приветствовать нашу новую хозяйку, законную наследницу оружейной империи Лакроссов и победительницу сегодняшнего состязания, вашу госпожу Милен Лакросс!

—Помилуйте! — вскричал кто-то. — Да здесь сотня журналистов, которые завтра же расскажут о случившемся всему миру!

Жаннет фыркнула.

—Журналист — это такой же продажный раб, как и все остальные! Трети от награды, которую так и не получит дохлый мужлан там, внизу на арене, достаточно будет для того, чтобы они написали именно то, что нужно нам, и именно так, как нам это нужно! Или не написали бы вообще ничего. Возможно даже — вообще никогда! Эй, прислуга! Убрать отсюда труп раба и бросить его на съедение насекомым! Никаких похорон! А эту дрянь,— она ткнула рукой куда-то в сторону гостевых трибун, но было понятно, что речь идёт о Виктории Селье,— связать и для начала выпороть как следует! Вечером мы с ней позабавимся по-настоящему, правда, Милен, сладкая моя?! Все остальные — пошли вон! Представление окончено… на сегодня!

Для придания убедительности своим последним словам она тряхнула в воздухе своей винтовкой — той самой винтовкой, которая, как известно было из расхожего политического лозунга тех лет, рождает власть.

—Ну уж нет,— сказал я достаточно громко,— так дела не делаются.

У римских амфитеатров, даже полуразвалившихся, всегда была превосходная акустика, да и я умею быть достаточно убедительным, если говорю громко.

Люди разом смолкли. По всей видимости, из нескольких сотен собравшихся нашлось немало тех, кто меня узнал и весьма отчётливо сказал об этом в воцарившейся тишине. Впрочем, возможно, они имели в виду нечто совершенно другое…

Жаннет, не тратя время на разговоры, навела на меня свою винтовку.

—Пустое,— отмахнулся я,— она не стреляет. Бросьте это.