Холодный дом

А что ему оставалось делать? С трудом, стараясь не слишком уж опираться на простреленную ногу, он встал на колени, сложил руки перед грудью и начал:

— Ныне приступих аз грешный и обремененный к Тебе, Владыце и Богу моему; не смею же взирати на небо, токмо молюся, глаголя: даждь ми, Господи, ум, да плачуся дел моих горько. Помилуй мя, Боже, помилуй мя.

Призраки, кружившие у меловой черты, опасливо глянули в его сторону. Но ничего больше не случилось.

— О, горе мне грешному! Паче всех человек окаянен есмь, покаяния несть во мне; даждь ми, Господи, слезы, да плачуся дел моих горько.

— Постепенно голос Ермея окреп, стал зычен и раскатист. Слова отражались от ледяных стен, рикошетили, словно пули, и эхом раскатывались в пустой анфиладе. — Помышляю день страшный и плачуся деяний моих лукавых: како отвещаю Безсмертному Царю, или коим дерзновением воззрю на Судию, блудный аз? Благоутробный Отче, Сыне Единородный и Душе Святый, помилуй мя.

Мещерякову показалось, что воздух становится теплее.

Но, скорее всего, просто показалось.

— Воспомяни, окаянный человече, како лжам, клеветам, разбою, немощем, лютым зверем, грехов ради порабощен еси; душе моя грешная, того ли восхотела еси? Помилуй мя, Боже, помилуй мя. Трепещут ми уди, всеми бо сотворих вину: очима взираяй, ушима слышай, языком злая глаголяй, всего себе геенне предаяй; душе моя грешная, сего ли восхотела еси?

Да нет же! Не показалось!

От коленопреклоненного Еремея расходилось тепло, как от изразцовой печи.

И даже свет!

Бывший семинарист излучал неяркое золотистое свечение. Тёплое и уютное, как настольная лампа с жёлтым абажуром. И оно разгоралось всё сильнее по мере того, как громче становились слова покаянной молитвы.

— Душе моя, почто грехами богатееши, почто волю диаволю твориши, в чесом надежду полагаеши? Престани от сих и обратися к Богу с плачем, зовущи: милосерде Господи, помилуй мя грешнаго.

Помысли, душе моя, горький час смерти и страшный суд Творца твоего и Бога: Ангели бо грознии поймут тя, душе, и в вечный огнь введут: убо прежде смерти покайся, вопиющи: Господи, помилуй мя грешнаго.

Неожиданно Еремей встал на ноги, будто и не было пули, засевшей в бедре. Раскинул руки.

— Припади, душе моя, к Божией Матери и помолися Той, есть бо скорая помощница кающимся, умолит Сына Христа Бога, и помилует мя недостойнаго.