Золо

Вот только слепота может оказаться той ещё проблемой — отпугнёт быстрее, чем что-то сделаешь.

В нём взыграл интерес: можно было бы играть для других на арфе… с танцами, конечно, возникнут сложности, но… Главное, чтобы хватало на пропитание и постель, а остальное его уже не сильно заботило. Правда, принц несомненно будет скучать по творчеству — краски и холсты стоят дорого, а он подобных денег ещё не заработал.

— Не подскажете, как туда пройти?

Серкан хорошо управлялся с музыкальным инструментом; со слепотой же он тоже способен был что-то придумать.

Наивный ребёнок, он легко согласился попробовать, ещё не зная, что последует вслед за этим решением.

— Моя дочь Орин тебя отведёт. Орин! — громко крикнула Соль, и на её зов подбежала девчонка лет пятнадцати. — Отведи юношу в публичный дом, — раздался приказ.

— Слушаюсь, матушка, — кивнула Орин, убрав мешающую прядь чёрных волос за ухо. На её лице красовались веснушки, и она то и дело кусала свои тонкие губы. — Пошлите.

Она взяла Серкана за руку, отчего тот вздрогнул, но послушно направился вслед за ней.

— Много кто работает в публичном доме? — В его голосе слышался задор. — Там и правда хорошо платят? Думаешь, меня возьмут?

Девчонка, остановившись, обернулась, и её рот медленно приоткрылся.

Взору предстал невероятно утончённый слепец: казалось, всё в нём, вплоть до черт лица, выдавало представителя благородных кровей. Седые, связанные в хвост волосы совершенно не портили его красоты. У мальчишки были небольшой нос и пухловатые, растягивающиеся в милую улыбку губы, а также тонкие брови.

Казалось, в нём отсутствовал любой изъян — даже не виднелись волосы на руках и ногах.

Орин густо покраснела, опустив голову.

— Вас примут, и вы обязательно понравитесь, будьте в этом уверены! — Потому что сама Орин душу бы продала, только бы иметь столь необыкновенную внешность. Девочка была совершенно неприметной, более чем обычной. — Исполняя музыку и танцуя, вмиг обретёте клиентов, — подытожила та, и они двинулись дальше.

Клиентов? И кто же будет смотреть на Серкана? Впрочем, какое ему-то дело? Он всё равно ничего не видит, потому и стыдиться незачем.

Может, это даже к лучшему…

Публичный дом было достаточно легко узнать: перед ним висело множество красных фонарей, его колонны, обвитые драконами, сияли позолотой и расписанными на них девушками, зазывающими мужей на вечер, а сверху висела огромная вывеска, правда, абсолютно бесполезная для малограмотных бедняков — но и заглядывали сюда обычно люди побогаче.