Золо

Ты самовлюблённый и надменный нарцисс. Жаль, если императором станешь именно ты… ведь ты не достоин Золо, его трона и граждан. — Эти хлёсткие слова сбили всю спесь со старшего принца; тот поджал губы. — Только и умеешь, что язвить и прыгать по койкам, стоит тебя пальцем поманить. Такой, как ты, не способен на любовь и понимание. Удручает, что мы с тобой братья.

Пожалуй, отповедь Серкана не вызвала удивления лишь у Рустема и Ниласа, чего нельзя было сказать о страже и слугах.

А юноша продолжал:

— Лучше бы в публичном доме остался работать, чем жить с вами, зная, что нет никакой свободы! — и тут же осёкся, осознав, что сболтнул лишнее…

Он медленно попятился назад: для полного счастья не хватало допроса с пристрастием.

Нилас, Рустем, Сол — все они уставились на него, словно он новое чудо света.

Затем братья переглянулись между собой.

— Публичный дом? — решил уточнить один из них. Может, они всё же ослышались? — Ты в курсе, что это за место?

— Да, поэтому я бы никогда туда не сунулся, — выпрямил спину Серкан.

Разговора было не избежать, даже если и состояться по воле судьбы он должен был с сопровождающим его Рустемом, стоило им только покинуть дворцовые стены. — Нам пора.

— Стоять, — Сол схватил брата за руку и потянул на себя; рукав тут же сдался под этим натиском и оголил шрамы выше локтя.

Его охватил гнев, поднимающийся из груди, кончики ушей покраснели…

— Откуда?! — рявкнул он, чем изрядно напугал Серкана: тот стремительно вырвался, спеша прикрыть злокозненный участок кожи.

Младший наследник улыбнулся ещё шире — нервная попытка сгладить острые углы.

— Не беспокойтесь, брат: со мной всё в порядке, — торопливо произнёс третий принц Золо. Совершенно невозможно было различить, что за эмоции он теперь испытывает. — Простите, но мне пора…

Нилас сделал шаг вперёд, однако Рустем покачал головой, прося его не вмешиваться в происходящее.

— И ты уедешь, ничего не рассказав?! — Сол не мог оставить всё так, как есть.

— Да, уеду. — Сердце грохотало, а волосы вставали дыбом.

Он знал, что за свободой могло притаиться столь ужасающее его рабство. — Или вы мне запрещаете? — хмыкнул юноша, отбрасывая мучительные мысли в дальний край подсознания. — Нет?.. Тогда я наконец пойду.

Сол не ожидал от Серкана подобной дерзости… и всё же ничего не предпринял, боясь окончательно всё испортить.

— Удачи, — прошептал Нилас, и им подали двух лошадей.

Серкан подошёл к своей кобыле и обнял её, погладив по гриве.