Золо

— Тётушка, — с трудом отозвался принц; сев на кровати, он потянулся к ней и погрузился в родные объятия, ощущая похлопывания по спине.

Именно эту картину и застал император Ханун. Опасаясь совершить хоть одно лишнее движение, он стремился сохранить этот волшебный момент в памяти, чтобы порой вспоминать его тёплыми и грустным вечерами.

— Прошу прощения. Я хотел проведать сына… — бесстрастно дал о себе знать император; и всё-таки даже его сердце встало на место. — Как ты, Серкан?

— Отец? — робко спросил мальчишка, сильнее прижимаясь к тёте.

— Что вы желаете узнать? — дрожащим голосом уточнил Серкан.

— Что с тобой случилось?.. — Его Величеству хотелось бы добавить «мальчик мой», однако язык так и не повернулся. — Ты расскажешь мне?

Ханун сел на край постели, внимательно смотря на сына, и последний растерял остатки покоя.

— А можно я не буду отвечать? — взмолился он в ответ.

И всё же принц прекрасно осознавал, что промолчать не получится. Впрочем, как и сказать правду.

— Я очень хотел побывать за пределами дворца — узнать о том, кто живёт там, по другую сторону, потому и сбежал.

Скитался по улицам, пока одна добрая тётя не забрала меня к себе. Она предложила мне работу по дому, и я стал с ней жить и помогать, ибо она была уже стара… В один день меня поймали и отвезли в неизвестное место, а позже… продали за деньги, — кажется он впервые столь нагло лгал самому императору.

— Я счастлив, что ты вернулся домой, а ту женщину стоит отблагодарить. Подумаю, что можно сделать с нарушителями порядка.

— Ханун мечтал обнять сына, показать ему свою любовь; да только нежелание продемонстрировать уязвимость в очередной раз одержало над ним победу. — Пойду, не стану тебя тревожить. Никто не будет знать, где ты пропадал… Рустем с его отцом молчат, я и Эни — тоже.

На том император удалился. Тётушка ничего не сказала, лишь сильнее прижав племянника к груди.

Этот день Серкану запомнился навсегда, и он больше никогда не смог его забыть…

***

Нилас одним из первых узнал, что брат наконец-то вернулся обратно; и он бы тут же его навестил, если бы не мучительная нерешительность.

Второй принц до крови искусал большой палец, а лежащая перед ним книга уже совсем не читалась.

Наконец, преодолев множество внутренних противоречий, он зашагал в нужном ему направлении и, распахнув дверь, остановился у кровати Серкана.

Ему было сложно и представить, какую боль пережил младший брат: никто толком ничего не говорил, а третий принц никого к себе не подпускал вторую неделю как.