Письма с того берега

Это к лучшему — изменить

приговор я не в силах,

когда срок приходит щёлкнуть

металлическим клювом возмездия твоего.

Ты, конечно, всеведущ, но…

Впрочем, прости, забылась.

Год подходит к зиме.

Разделяющий световой

продолжается вечно,

но с нами пребудет милость:

что тебе расстояние,

если ты сроду — свет,

что мне то ожидание,

если я терпелива?

…Осыпается золото.

Конь твой любимый блед

носит палые листья

в косичках косматой гривы…

Я ПИШУ ТЕБЕ ОТСЮДА

Мелкодождие грибное перепутало сезоны

и укрыло день неспешный монохромной пеленой,

но дожди давно привычны — как болота, автохтонны,

и сшивают воедино первый день и день седьмой.

Здесь не то, чтобы уныло, и не то, чтоб одиноко —

иногда бывают сути с той, забытой, стороны.

И живёшь, хоть в междумирье, но по-прежнему у бога,

то ли снишься тут кому-то, то ли просто видишь сны.

Я пишу тебе на листьях облетающего клёна

непутёвые заметки и бездарные стишки,

и кипит в котле идея первозданного бульона,

и летят по небу рыбы, по-стрижиному легки.

Здесь не то, чтоб всё возможно,

но, пожалуй, допустимо,

если ты, не передумав, не придумаешь закон,

а потом не загордишься, заблудившись в эпонимах,

и опять не повторишься, как завзятый эпигон.

Я пишу тебе отсюда, из предельно малой точки,

до Начала и до Слова, или там Большого Взрыва.

И со мной читают вечность неотправленные строчки

все, кто умерли когда-то, но уверены, что живы.

СТО ЛЕТ НАЗАД, ЧЕТВЁРТОГО ЧИСЛА

Сто лет назад, четвёртого числа

(прости, иных подробностей не помню),

следя за мной, часами и жаровней,

спросил ты вскользь, нашла ли я…

Нашла.

* * *

Писать тебе отсюда смысла мало,

да не писать, пожалуй, вовсе нет.

Здесь в третью вечность мрёт последний свет,

но я держу фонарь под одеялом.

Письмо, приняв эпический размах,

плодится по-библейски бесконтрольно,

но не суди — на всякой колокольне

есть свой смотрящий, съехавший с ума.

А впрочем, не о том и не к тому

тяну я эту вязь на листьях лавра.

Орут в ночи поддатые кентавры,

жрут, чавкая, чеснок и бастурму,

пьют огненную воду — в этот год

Стикс ртутною отравой полноводен.

Харон купил лядащий пароходик,

чем увеличил валовый доход,

но — частности.

А в целом в никуда

ведут любые жёлтые дороги.

Вот в никуда и я пришла.

В итоге

не всё то ад, где жар, сковорода

и полчища чертей, дурных до плоти

(хотя какая плоть, когда ты дух?).

Здесь зло одно не выберешь из двух,

поскольку ничего не происходит

там, где сошлись все торные пути.