Герои, Чудовища и другие

А внутри какая-то старуха… Как она сюда попала?

И Ли халатик так и не надела, в своем костюме порномодели, стоит, бледная, губу прикусила…

― Вы, бабушка, заблудились, наверное? ― говорю я, и готовлюсь выставлять её как-нибудь, решительно и тихо, как-то не хочется афишировать полуголую девицу в своем кабинете. По крайней мере, до тех пор, пока я не придумаю, что с ней делать. 

И тут бабка выпрямляется, становится в позу королевы страны эльфов и заявляет

― Я ― Авдотья Серая, ведьма в седьмом поколении!

Да хоть Гэндальф Зеленый, думаю я, и пытаюсь понять, что вообще происходит.

Она мне что-то объясняет, Ли иногда кивает, а я понимаю, что похоже, это не Ли, это я схожу с ума. Маги, демоны, иные миры… Чужак, Дракон… 

― Погодите, ― говорю, ― госпожа Серая. Не спешите. Я правильно вас понял ― вы хотите сказать, что в нашем отделении кто-то одержим этим самым демоном?

― Не так все просто, ― начинает говорить бабка и вдруг останавливается.

― На моего кота напали! ― восклицает она и быстро, я и не думал, что такая старуха может так шустро бегать, вылетает из кабинета.

Молчу, смотрю на Ли.

― Ты что нибудь из её объяснения поняла?

― Ну… ― тянет она, ― не все. Но да, в кого-то вселился тот дядька, которому я колыбельные пела…

― И что она хочет? Она тебе сказала?

Ли пожимает плечами, и тут дверь снова открывается.

Не кабинет, а проходной двор!

Оборачиваюсь и вижу Кузьмича, нашего дворника.

Уже бухой, похоже, воняет от него перегаром и потом… Еще и в кирзачах своих сюда ввалился.

― Ефремыч, эта, Ефремыч ― хрипит он, и я загораживаю Ли и пытаюсь вытолкать его из кабинета.

― Кузьмич, ты чего это в сапогах в кабинет-то? Нельзя так.

Кузьмич выходит, кажется, ничего не заметил. Выходим с ним в коридор, я закрываю за собой дверь.

― Ефремыч, ну, до зарплаты, ну… ― хрипит Кузьмич.

Елки палки, да он лыка не вяжет!

― Пошел, ― говорю, ― отсюда, ― и тут он выдает.

― Ефремыч, ну чего ты? Живи и давай жить другим! Привел к себе кралю, я ж молчу… Подумаешь, в сапогах зашел…

Вот же тварь глазастая. Придется дать ему денег на опохмел, а то не отстанет. Скандал устроит.

― Чего хотел-то, Кузьмич?

― Эта, Ефремыч, дай мне эту… ― и бубнит что-то под нос неразборчиво.