Герои, Чудовища и другие

— Конечно, все, что угодно! — отвечаю я спокойно, это же сон, какая разница?

Эйты недоволен, но молчит. Мы возвращаемся в кровать. Как здорово! Так бы и лежать, но Эйты грубо отпихивает меня в сторону, и моё тело встаёт, и покачиваясь, куда-то тащится. 

― Эй, давай полежим! ― говорю я, но Эйты молча и настороженно стоит.

Я понимаю ― сейчас будет драка. Дворник в теле врача идет сюда, и Эйты готовится с ним биться. А я так устал, аж в глазах темно, все предметы вокруг окружены какими-то разводами, плывут, дрожат.

Наконец, дверь открывается, и входит тело Григория Ефремовича.

― Привет, малыш, ― говорит чудовище в теле врача, и я слышу, что он по-прежнему хрипит, и даже, кажется, запах от него есть, совсем не врачебный ― запах помойки и гнили.

― Выписываться будем прямо сейчас! ― продолжает черт, и вертит головой, ищет меня в комнате, и тут Эйты что-то такое делает.

Боль искрой вспыхивает во мне, болит все, болят зубы, болят кости, глаза слезятся и слезы кипятком текут по щекам, оставляя дорожки неистовой боли.

Хочу кричать, верещать, вопить и стонать, но моё горло и рот не мои, ими управляет Эйты, и я вижу, как он из моей боли делает непонятное и бьет получившимся черта по затылку. Что-то вроде плети, и она впивается в затылок,входит куда-то вглубь черепа и боль прекращается, зато я вижу, как по плети течет потоком какая-то сила.

― Ах ты ж сука! ― кричит черт и падает. Выскакивает из тела, взмахивает когтистой лапой.

В руке Эйты плеть загорается огнем, выскакивает из затылка Григория Ефремовича, и щелкает перед самым рылом черта.

Вернее, щелкнула бы прямо по роже мерзкой, но он отскочил, заверещал, и бросился куда-то назад. На миг вижу там, куда он убегает огромную помойку, на миг в нос бьет отвратительный запах гнили, смерти, грязи, какой-то химии, и потом все пропадает, а Эйты ругается.

― Мы же победили, ― удивляюсь я, и Эйты отвечает

― Этот-то уродец убежал, и знает где мы. К тому же, я промахнулся от слабости, и теперь будут побочные эффекты, ― Эйты показывает рукой на то место, где плеть хлестнула по стене, по полу, когда чёрт-дворник отскочил, и я вижу, что там пляшет пламя. Горит плитка на полу.