Мост

Я плохо понимал, что происходит вокруг, сосредоточив гаснущий разум на одной единственной задаче, не уловил момент, когда от неловкого рывка хрипящего ламни мы оба перевалились через перила и полетели в реку.

Невесомая тишина, мощный удар о неприветливую воду, я смутно вспомнил падающего с моста парня, который считанные дни назад отдал мне порцию живительной крови. Его недоеденный рыбами труп, а главное, крепкая верёвка с камнем так и остались на дне. Почему-то это показалось важным. Тело обожгло холодом таким мучительным после недавнего жара, от боли помутился рассудок, и мыслей в голове не осталось совсем, хотя челюсти я так и не разжал.

Не имея возможности утопить ламни отдельно от себя, я тащил на дно нас обоих, смутно угадывая куда нужно плыть и уже ничуть не беспокоясь о своей насовсем ушедшей жизни. Лучше умереть, чем служить игрушкой психопата, проще разом со всем покончить, а не разменивать на мелочь не оправдавшую доверия вечность. Если я сейчас погибну, то никто больше не умрёт, чтобы наделить меня материальным телом. Я не искуплю вину, зато не сделаю её горше.

Мелькнули на грани гаснущего сознания свежая трава лугов и азартная погоня за вкусно пахнущим проворным зайцем, которую так и не изведал умирающий вместе со мной пёс. Его я убивал уже дважды.

Труп успел раздуться и вяло плавал над своим примитивным якорем. Всё же я дошёл, куда хотел, хотя и не знал – как. Может быть, случайно. Вот и финал, я достиг цели. Руки пригодились бы больше, но сошли и лапы.

Толкнув всеми четырьмя воду, я увлёк ламни на самое дно и рывком позволил верёвке захлестнуться петлёй на его и моей шее. Кому как не эгиру было знать, что ритуальные предметы самоубийц не поддаются магии от слова совсем. Вообще то есть.

Глава 16

Вдох. Тёплый ночной воздух был упоительно хорош, но я не стал наслаждаться им прямо тут, в реке, полез по шероховатым камням быка наверх. Не то чтобы торопился, но задерживаться не хотелось. Лишь перемахнув через перила и ощутив ступнями ровный настил, я окончательно поверил, что по-прежнему жив.

Ноги не сдержали, разъехались, но я и не пытался геройствовать, растянулся прямо на покрытии, не успевшем ещё остыть после жаркого дня. Спина ощущала каждую щербинку и случайный камешек, но пустячное неудобство ничуть не волновало: каким-то чудом я выкарабкался из беды, и это было главным.

Привыкнув уже отчасти к мохнатой шкуре, я с удивлением ощупал своё голое тело.