Мост

Не знаю, получилось у меня или нет. Не слишком интересовался результатом.

– Мы не обидим, дочка барона. Думаю, вообще никто не причинит тебе вреда, потому что да кому это нужно?

Я считал, что проявленного гостеприимства вполне достаточно для начала, но Рада думала иначе и довольно болезненно врезала кулаком по рёбрам. Миэлла раскрыла ротик, который я, видимо, должен был счесть прелестным и пролепетала растерянно:

– Я так тронута… Теперь, когда нет папеньки, и я осталась совсем одна. Господин граф, я так обязана за утешение и приют!

Граф? Это ещё кто? Почти сразу сообразил, что я и есть, но сбился немного с толку.

Злость прошла, раздражение улеглось. Я не брался судить: ламни тянет из меня последние биения сердца (о как красиво сказал) или сам обвыкся немного с постоянным присутствием паники в обозримом жизненном пространстве. Ругаться расхотелось, и я сказал по-человечески:

– Погости пару дней, сестрёнка за тобой присмотрит.

Рада вместо похвалы отвесила очередной тычок.

Теперь-то ей что было не так? Она пояснила:

– К сожалению, надолго мы приют дать не сможем, потому что скоро уезжаем.

Тут мы сошлись во мнениях. Наличие в ближайшем окружении сирот женского пола было чревато брачными узами, а мне в данный момент хватало другой головной боли. Увернувшись от обеих дам, я в два прыжка поднялся на второй этаж и скрылся в своей комнате. Тщательно заперев дверь, я рухнул в кресло и попробовал заново всё обдумать.

Союз с вампирами, как я теперь по здравом осмыслении полагал, ничего особенного обещать не мог, ну кроме изрядной головной боли.

Не собирался же я в самом деле хранить верность союзникам, разве что подставить их вместо себя, вынудить двигаться в нужном направлении, и не стоило в свете подобного намерения возмущённо шелестеть перьями в ответ на предательство с их стороны. Я мысленно пожал плечами и забыл. Первоначальный ужас начинал принимать благодатные формы, заставляя меня, ради спасения задницы, шевелить ногами. Ну я всё равно не знал пока, что делать, но мог хотя бы просчитывать варианты.

Пускаться в бегство, как прежде упоминал, смысла не имело. Связь между мной и ламни, натянувшись как тетива, могла выдернуть обратно, но уже ослабленным от бесплодной борьбы, почти беспомощным. Не иначе ламни как раз и рассчитывал, что я постараюсь задать стрекача. Его забота делалась легче: ведь кто из нас одержал бы верх в открытой схватке, мы оба не знали точно.