Мост

Рада спросила, чем она может помочь, есть ли способ ускорить процесс преобразования собаки в человека, вампир промолчал, но смотрел на меня преданно, а я подумал, что оба они приняли случившееся довольно просто и не закатывали истерик по поводу будущего. Странный у нас сложился союз, почти случайный, но тем драгоценнее казался результат.

Мы проговорили почти до рассвета, потом вампир извинился и ушёл спать, я тоже вытянулся на одном из диванов, Рада улеглась на другой, объяснив, что не хочет оставлять меня одного.

Ещё она показала мне револьвер, который приобрела для самообороны, и её решимость держать руку не успешного мошенника, как было в раннюю пору нашего знакомства, а почти беспомощного беглеца, поразило меня в очередной раз. Я задремал, тихо оттаивая душой.

Эгиры спят мало, а даже в шкуре животного я сохранял многие черты своей породы, потом отдых мой не затянулся. Открыв глаза, я тут же поднял голову, насторожил уши, большие и очень чуткие. В доме было тихо, Рада легко дышала в другом конце комнаты, да тикали где-то часы.

Снаружи доносились обычные дневные шумы, неизбежные в поселении людей. Машины тут, на окраине, ездили не часто, больше повозки, влекомые лошадьми, и эти знакомые звуки напоминали о мире, который я оставил случаем, а не своей волей. Там люди пока не додумались до технического прогресса, активно пользовали магию и слыхом не слыхивали о вампирах. Водись они у нас, я бы знал, эгиры во всё совали свой нос и старались держать под контролем как можно больше человеческих сфер деятельности.

Который мир развивался лучше? Я не знал. Вспомнил, как обрадовался поначалу, что соперников здесь не имею и можно распоряжаться доставшимся богатством как вздумается. Мои самонадеянные планы обогащения и просвещения выглядели сейчас наивными. А могли они оказаться другими, учитывая, что я привык ни с кем не считаться? Не случись ламни на моём пути, так бы и покатилась сытая довольная жизнь. Нагрёб бы по привычке всех эгиров деньжат и зажил кум королю сват министру.

Мир, где ты единственный маг, представлялся весьма сытным местом.

Я вздохнул, положил голову на лапы, покосился на спящую Раду. Думал, что набрёл на человека чета себе, но самоотверженность, ею проявленная, расцарапала моё сердце, вполне сейчас собачье и потому способное оценить преданность. Я был смущён и очарован и намеревался честно расплатиться как с ней, так и с Миэллой.

Как отблагодарить вампира Трэкаса я не знал, но полагал, что и тут найду достойный выход.