Когда гибнет оплот памяти

- Когда вы спросили, не надоело ли мне работать подавальщицей книг, вы уже знали, что я займу ваше место?

- Я предчувствовал, что это можешь быть ты. Когда умирал, увидел отчетливо.

- Почему я?

- Сильная душа. Хорошая кровь. Гибкий разум, - при каждом ответе тень ударяла тростью по белой ветви, заставляя ту содрогаться. - И еще... в твоем роду есть Луна. Лунное зеркало, да...

- Лунное зеркало?

- Оно принадлежало старшей женщине в твоем роду. Сейчас лежит в темноте. Если на нее прольется свет - в красном чреве.

Надень его завтра перед сном, иначе тебе не суметь пробраться сквозь тени. И не пей алкоголя.

- А что, если я не смогу?

- Разве ты не знаешь? - тень рассмеялась. Знакомо, но от этого смеха мороз продирал по коже. - Тебя съедят духи Нижних миров.

Кутаптин взмахнул тростью, рассыпаясь в черном вихре, и между Никой и горизонтом тьмы больше ничего не было. Тут ей почудилось, что там, вдали, виднеются очертания клыкастых пастей и голодных глаз. И вскоре все они заметят ее, беззащитную, и примчатся глодать белые ветви, пока не доберутся и до души Ники.

Она проснулась, когда плеер на последнем издыхании допевал строчку из песни "Затянутый", "Swamped", - "Судьба не может заменить мою жизнь".

Под большим пальцем на тыльной стороне ладони зудело, как от заживающей раны. Ника сначала почесала это место, а когда поднесла руку к глазам, обнаружила новое родимое пятно, формой напоминающее ящерицу.

Контора Отдела по фантомным явлениям втиснулась в здание бывшего ломбарда на Карла Маркса, недавно покрашенное в желтовато-зеленый и теперь сиявшее на улице единственным нарядным пятном.

Ника некоторое время тупо смотрела на большие двери, не решаясь войти, пока появившийся позади старичок (вероятно, посетитель архива, находившегося здесь же) не подсказал:

- Нажмите кнопочку справа.

Ника нажала, раздался звук казенного звонка, и дверь щелкнула, приоткрываясь. Ника справилась у охранницы, куда ей идти, получила вместе с ответом вспыхнувший любопытством взгляд и уныло поплелась по коридору, выискивая нужную дверь.

"ОФЯ" отличался стареньким евроремонтом в розово-голубых тонах, пыльными жалюзи и сплошной железной стеной справа, снабженной пронумерованными ячейками. В конце кабинета сидела в белой форме и при погонах женщина. Пожилая, с затянутыми в узел на затылке волосами и добродушным лицом учительницы. Однако от первого же взгляда подведенных карих глаз будто окатывало ледяным душем.