Книга 1. О людях и демонах

Те, кто боится микробиков, могут сразу уйти. На охоте за вами не будут бегать медики с перекисью наготове. А остальных прошу не отвлекаться. Дерзайте, пробуйте! Я не говорю вам сразу отрицать боль. Просто сделайте это, наперекор всему.

Я бездумно смотрела на свою ладонь, все никак не решаясь поднести к ней нож. И дело было вовсе не в страхе, как увещевал преподаватель. Я просто не могла заставить себя, и все. Эй, Сана, кто тут главный — ты или твое тело?! Ну, переживешь ты секундный приступ боли, ну, останется на руке крохотный порезик — подумаешь!

Заставить себя порезаться оказалось невероятно сложно, словно моя голова как минимум лежала на плахе.

Боковым зрением я видела, как некоторые из моих сокурсников без какого-либо замешательства уже резанули себя ножом, но таких терзающихся, как я, все же было большинство.

— Нет ничего страшного в том, что вы не можете себя сразу поранить, дети, — Румий важным пингвинчиком расхаживал по аудитории, следя за процессом тренировки, — одолейте этот страх! Возьмите волю в кулак и сделайте это! Раз и два! И вы поймете, как же это просто!

Вот и правда, чем терзаться, стоит взять да и сделать! На раз-два.

Я выдохнула, крепко сжала рукоять ножа и мысленно отсчитала: три, два, один...

На «один» моя рука сама дернулась вперед. На мгновение меня обожгло резкой болью, и я зажмурилась, но уже в следующую секунду боль стала притупляться. Я открыла глаза и посмотрела на красную полосу, наливающуюся поперек ладони. Ощущение было, конечно, не из приятных, но в данный момент я искренне недоумевала, чего же так боялась.

Ведь с самого начала было очевидно, что это не так уж и больно.

— Молодцы, молодцы! — проходя мимо нашей парты, Румий оглядел и мою «работу»; покивал и театрально хлопнул в ладоши. — Все вы молодцы! Видите? Вам было не столько больно, сколько страшно от предполагаемой боли. Все наши страхи — лишь плод воображения, не более того. Итак, подытожим наш маленький эксперимент: все беды — от нашего разума.

Ладонь начинала саднить.

Остальные студенты тоже справились с заданием, но едва ли у кого-то на лице можно было заметить радость по этому поводу. Соя морщилась и дула на свою кисть — похоже, она также, как и я, резала вслепую и в итоге, промахнувшись, рассекла себе наискосок пальцы. Сидящий рядом со мной Эндрик деловито тыкал в свой порез кончиком ножа, издавая тихие возгласы каждый раз, как лезвие касалось кожи.

Я слизнула выступившую кровь. Душу обуревало какое-то гадкое безразличие.