Книга 1. О людях и демонах

И наша стратегия наконец-то возымела успех! Таким вот странным образом за последние минуты мы настреляли аж пять перепелок, две из которых, увы, скончались от разрыва сердца, а остальные томно свалились в обморок. Мы тащили их, как военные трофеи, каждый по одной, и меня просто распирало от гордости.

Когда прогремел выстрел Алии, все группы уже собрались у выхода из лабиринта. Успехи у всех были разные, зато выглядели все приблизительно одинаково, перемазанные грязью всех оттенков серого, а хорошенькое лицо Дии украшали алые царапины.

Черканув что-то в блокнотике, Алия расспросила всех, как мы ловили перепелок. Свою стратегию придумали только мы с Гаммой, правда, те оказались хитрее, соорудив сеть и ловушки. Все прочие студенты действовали поодиночке, и хотя кое-кому удалось поймать по перепелке, женщина скептически поцокала языком:

— М-да...

И больше ничего не добавила. Как бы там ни было, тест засчитали всем, а вот кто получил сколько баллов, история утаила.

Зачет по демонологии прошел куда легче.

Напрягало только то, что принимал его декан. Что там сложного — всего-то зазубрить учебник. Запустили нас всех вместе, а затем предложили вытянуть из коробки карточку с заданиями: первое касалось архонта — нужно было вспомнить по названию его классификацию и характеристику; второе же включало в себя вопрос по теории.

Мне достался Асмодей, и я вполне подробно про него рассказала. Со вторым вопросом мне пришлось повозиться. Лярвам отводился всего один параграф в учебнике, поэтому я начала с отвлеченного распределения оных по видам — мелкие, средние и сильные — и уже исходя из этого дополнила, что слабые появляются из слабых помыслов, а сильные, соответственно, из сильных.

— ...в общем, негативные помыслы — это словно личинки, которые притягиваются к ослабленным, открытым для негатива разумам. И все повторяется по цепочке... как-то так, — закончила я с умным видом, — негативный помысел — лярва — одержимость — снова негативный помысел.

..

Коран меня не прерывал и не подсказывал, просто сидел, уткнувшись подбородком в скрещенные пальцы, и словно парил мыслями где-то далеко отсюда. Не знаю, слышал ли он меня вообще. Когда ресницы мужчины дрогнули, я и сама встрепенулась.

— Так... — начал он глухо, и я внезапно поняла, что его туманный взгляд обращен на меня, — и почему же лярвы чаще всего принимают такое обличье?

— Что?

Опешив, я лихорадочно пыталась понять, что он имеет в виду.