Во всем виноваты драконы

А может, и настоящее золото есть — тут в прошлом веке была война, люди прятали ценное, а потом никто это не забирал.

— Признайтесь, что вся эта мистификация здорово действует на впечатлительных туристов из города, — я развернулся от дыры, ориентируясь на свет фонарика. 

— Что же, вы многих туристов тут видите?..

Я развел руками. Но неприятный холодок дергался внизу живота, и пятки кололо дурное предчувствие, впрочем, все дело в пустынных скалах и темноте, да и мало ли — может, тут и волки водятся. Или медведи.

— Признаю, придумано первоклассно! Можно зарабатывать хорошие деньги...

Пронзительный вопль не дал мне договорить — он пронесся над нами, отвратительно громкий и резкий, скрежещущий и долгий. 

— А…

— Не стойте! — Анна первая спрыгнула с камня, я не стал разбираться и прыгнул следом. И мы побежали. 

* * *

— Хотите, я помогу?..

Мы сидели на кухне, и в тусклом свете лампочки Анна пыталась промыть длинную кровящую ссадину на щеке.

У меня все мышцы на ногах сводило так, что они неприятного подрагивали от нервного тика, как будто мы все еще неслись по склонам среди вереска и камней.

Дракон налетел мгновенно, свалился чуть ли не на головы — Анна едва успела выстрелить. Если бы мне кто сказал, что я умею так бегать, да еще и в темноте, ни за что бы не поверил. Фонарик сдох на полпути, и луна почти зашла к тому времени, но дракон — теперь-то я не сомневался в том, что видел не чайку! — оказался неглупым — после первого же выстрела отстал.

— Валяте, — Анна отдала мне ватный тампон, смоченный перекисью водорода, порылась в ящике с лекарствами, достала бутылочку йода. 

И голос, и руки у нее дрожали.

— А они не… не ядовитые? — я осторожно обеззараживал царапину. У Анны была теплая и мягкая кожа... 

— Нет, нет. Ну не больше, чем когти медведя, — она махнула рукой.

— Похоже на то, хотя я и не…

Между нами множились груды несказанных слов, но Анна сидела на табуретке, слегка болтая ногой, а я не знал, что сказать. 

— Если парней шрамы красят, то почему девчонок нет? — она решила развить тему, а мое сердце трепыхалось и билось, не в силах успокоиться. 

— Не знаю. Так принято? 

— Поосторожнее, эй, ты!

Ни меня, ни ее уже не смущал переход на “ты”.