Во всем виноваты драконы

А потом другое — мелочи: чашка, обертка от шоколадки — как будто кто-то не то чтобы в вещах рылся — а ходил, щупал, обнюхивал… Не искал — а просто из любопытства зашел. У меня и красть нечего, из ценного — только аппаратура. Все оказалось на месте, даже деньги. 

Как она сказала — “мы умеем хранить тайны”?.. 

Но ни пленки, ни записи не тронули — если бы хотели, могли бы забрать...

Озноб продрал от затылка до спины. К черту эту деревню!

Здравый смысл шепнул из своего уголка мозга, что это все сущая глупость, что ничего более страшного, чем в любой другой горной деревушке, тут не случается.

Да у меня больше шансов упасть со скалы и разбиться, чем встретиться с местной хтонью!..

И все же я перепроверил расписание автобусов: ближайший должен был прийти в четверг. Послезавтра.

По стеклу что-то стукнуло. Один, два раза. Кто-то с улицы кидал мелкие камешки. 

Я подошел, поднял створку — и в свете фонаря возле входа увидел Анну. Она махнула рукой: пойдем! Потом сделала жест, показывая, что летит.

И снова махнула рукой. 

Приглашает на драконов посмотреть?.. Или ее — а может, моя? — крыша стремительно уезжает вдаль?..

Я немного постоял, держа створку и глядя на Анну, в ее едва светлеющее в темноте лицо, и кивнул.  Стараясь не шуметь, спустился по узкой лестнице, только чудом умудрившись не наступить на скрипящие половицы и не запнуться о спящего кота, вышел через заднюю дверь, которую запирали на простую щеколду, обошел двор и огород. 

— Ночное свидание?

Анна пожала плечами, плотнее закуталась в свою безразмерную куртку.

Показала мне что-то продолговатое, металлическое, в чем я не сразу узнал фонарик. 

— Вы хотели увидеть драконов — пойдемте. 

Здравый смысл взвыл и заметался в панике.

— Вы точно не приведете меня к какому-нибудь древнему дольмену и не сделаете из меня жертвенного, кхм, барана?

— Именно это я и собираюсь сделать, — Анна ответила хрипловатым взволнованный голосом. — Ведь своих баранов нам мало. Ну же. Стоит поспешить, пока они охотятся!

Только сейчас я заметил и винтовку у нее за плечом.

Чуть челюсть не отвалилась от удивления. 

— Что? Мой отец в партизанском отряде был, научил. 

— Ясно. 

Когда так говорят — обычно нихера не ясно, но спрашивать я не стал. Мы пробирались по крутой тропе куда-то вверх — Анна, шла уверенно, как будто не раз здесь ходила. Все это смахивало на дешевый фильм ужасов — луна, скалы, девчонка с винтовкой и местные кровавые легенды.