Миссия

Не вдаваясь в расспросы – ведь ответов можно и не получить! – он перешёл от женщин персонала к Онорате и тихо отманил её в сторонку.

– Я тоже владею гитарой.

– Правда? – обрадовалась она. – Сыграете для нас?

– Обязательно. Только скажите мне – где Ливия?

– Она заперта. Так полагается.

– Норита, вы идёте против солнца.

– Отпустите меня, – прошипела девушка.

– Говорите правду. Глядите мне в глаза, – последнее он произнёс «индейским голосом».

– Ну… Она больше не придёт.

– Почему?

– Она – прежняя.

Её день настал. Сегодня я… и Хосема пойдём её причёсывать.

– Замор?

– Поглядите на меня, – почти сердито заговорила Онората. – Я всё прошла, разве я чем-то плоха?

– Стала хорошая… – задумчиво повторил он слова Ливии, отпуская её руку.

– Да, да, да. Ночью сплю правильно. Я – это я, а не…

– После музыки и танцев вы пойдёте к ней…

– Послушайте… она вернётся, обязательно. Все возвращаются. Такова наша жизнь. Я… вы же всё равно уедете, а я могу передать ей письмо от вас, хорошо? Вы напишете, что захотите.

Даже краешком глаза в ваше письмо не загляну, это святое. Только вы – и она. А потом вместе сожжём его, чтобы никто даже случайно не увидел. Согласны?

– Я подумаю.

* * *

Глава 6

– Как там, наверху? – спросила Ливия, покончив с мясом.

Для неё Гойо нарезал стейк полосками, чтоб не рвала кусок зубами по-звериному. Порция получилась о-го-го, лука и соуса вволю, а рядом рагу из кабачков с зелёным перцем, ням-ням.

Плюс печенюшки с корицей и большая кружка кофе со сливками. Ливия от сытости чуток примлела. Жирная еда хоть ненадолго, но отводит горестные думы.

– Всё о’к. – Гойо сидел в изножье её пристенной койки, от тоски по куреву порою сплёвывая в угол. Дымить в карцере он себе не позволял, и так вытяжка хилая. – Жарища несусветная. У тебя тут благодать, прохладца…

– Поменяемся? Сиди здесь вместо меня, а я туда…

– Хе, хитрая какая… Смотрю, бега пошли тебе на пользу – острить приохотилась, стала бойчей на язычок.

– У, я столько повидала, чего только не наслушалась!.. Дядька с бородой, что сидел в клетке – он весь Диксиленд объездил и ногами обошёл, все Хлопковые штаты. Где только не батрачил. Батрачить – это как?

– На асьенде или ранчо за еду работать, как пеон. Упаси Бог от этого.

– О-о, вон что… Только он звал себя не пеон, а хобо. Он хоббит давно, с «до войны». Когда была депрессия и какой-то ещё Пыльный котёл.