Однажды в Москве

А после поздних киносеансов они гуляли под ручку по ночной Москве, и город, казалось, принадлежал им только им двоим…

Они говорили обо всё на свете. Генрих рассказал о маме-немке и папе-русском дворянине, о том, как был на Великой войне и познакомился с Александром Богдановым на фронте. Анна поведала о покойном муже, о сыне, что тепло принял Октябрьскую революцию и теперь работает инженером на Кубани. В порыве откровенности она рассказала даже про историю с Морицем, и Генрих долго ругался в его адрес.

Словом, карты не соврали: у Анны Сергеевны и вправду состоялось интересное знакомство, явно перерастающее в нечто большее.

Сегодня Виленская вернулась из парикмахерской раньше, чем обычно. На всю квартиру гремела песня “Кирпичики” — домработница Глаша слушала пластинки. Дверь в её комнату была приоткрыта.

Повинуясь порыву внезапного озорства, Анна Сергеевна разулась, на цыпочках подошла к двери и тихонько заглянула в комнату.

Глаша укладывала в сумку вещи, кучей лежавшие на полу. Анна Сергеевна с удивлением узнала свою зелёную блузку и чёрную шляпку с пером! Там же были и кружевные салфетки, которые она давно считала пропавшими.

Вот Глаша раскрыла пакет. В нём была еда: кусок сыра, баранки и ещё какая-то снедь. Глаша завернула всё в чистую бумагу.

“Вот почему продукты так быстро кончаются!”

Все вещи перекочевали в сумку, а та — поглубже в шкаф.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась разъярённая Анна Сергеевна.

— Ах ты дрянь! Подлая воровка!

Со всего маху влепив Глаше пощёчину, она вытряхнула всё из злосчастной сумки обратно на пол.

— Ну точно! Вот и полотенчики мои! А это что?! Синее платье?!

Анна Сергеевна хлестнула домработницу связкой полотенец.

— Дармоедка! Сволочь неблагодарная! Комнату целую ей выделили, за одним столом с ней едят… Иные прислуге угол дадут, и всё. А ты живёшь как барыня, да ещё и воруешь! Паразитка! Что молчишь?!

— Йй-аяя не для себя, я помочь хотела, - ответила всхлипывающая Глаша.

— Кому?!

Утирая слёзы, Глаша рассказала, что хотела поддержать племянницу, которая ещё осенью приехала из деревни, чтобы учиться в техникуме.

— Ей койку дали и паёк, но тяжело девке! Ей и приодеться хочется, и покушать хорошо. Анна Сергеевна, ну у вас вещей много! Вы эту блузку год не носили. Она вам не нужна, а девка молодая, хоть покрасуется.

— Молодая, говоришь… - непонятным тоном произнесла Виленская.

“Реши проблему не в лоб, а похитрее”, - вспомнились ей слова подруги, когда та гадала на картах.