Однажды в Москве

— Ну и что с тобой теперь делать?..

Анна Сергеевна села на кровать и задумалась, а Глаша стояла, как истукан, опасаясь даже сходить на кухню за льдом, чтобы приложить его к ноющей щеке.

— Так, в милицию я не пойду и даже выгонять тебя не буду.

— Спасибо, спасибо, дорогая Анна Сергеевна! Простите меня, это больше никогда не… - затараторила Глаша.

— Да погоди ты! - поморщилась хозяйка. - Слушай внимательно. Приведёшь племянницу сюда и дашь ей какую-нибудь работу. Еду пусть готовит или помоет что-нибудь, тут сама разберёшься.

Пусть эти вещи девочке достанутся не за просто так, а за труд. Нельзя молодёжь приучать к халяве! Сколько лет племяннице-то?

— Почти восемнадцать.

— Отлично! Как она, ничем после своей деревни не болеет?

— Что вы!.. Кровь с молоком, здоровая девка, красивая!

— Ну что ж, веди знакомиться. Если она мне понравится, буду давать ей поручения и платить немножко.

— Благодетельница вы наша!

Домработница встала на колени и попыталась поцеловать руку хозяйки, но Анна Сергеевна решительно это пресекла.

...Через пару дней Глаша привела племянницу Алёну, рослую крепкую девушку с длинной косой и ясными голубыми глазами. Сначала она очень стеснялась, но понемногу разговорилась. Оказалось, что она милая хохотушка, любит читать, а учиться ей очень нравится.

Прошло несколько дней, и аккуратными вопросами Анна Сергеевна выяснила, что здоровье у Алёны отменное. Даже переломы, частые спутники жизни в деревне, её миновали.

Виленская ликовала.

Вечером, гуляя с Генрихом по Чистопрудному бульвару, она сказала: "Кажется, я нашла отличного донора!".

***

Все нюансы предстоящего переливания были оговорены, и нужно было только привлечь Алёну.

Оставшись с девушкой наедине, Анна начала разговор. Сначала она долго жаловалась, что стареет, и силы уже не те. Потом рассказывала про неудачные попытки сохранить красоту и молодость, плакалась на одиночество, злую судьбу и намекала на помощь.

Когда Алёна спросила: “Что я могу сделать?”, Анна Сергеевна рассказала о своём плане, обещала щедрую плату за обмен кровью и намекнула, что в случае отказа пойдёт в милицию и всё расскажет.

Воровала вещи тётка Глаша, но отдавала-то Алёне! Значит, обе — преступницы; привет, тюрьма.

Перепуганная Алёна на всё согласилась и поклялась на иконах, что никому ничего не расскажет.

Теперь оставалось только дождаться ТОГО САМОГО дня. Точнее, ночи — тайные дела обычно делаются в темноте и без свидетелей.

***

Часы пробили полночь. Пора было идти.