Однажды в Москве

Бросив взгляд на буфет, Виленская с тоской подумала, что было бы здорово выпить рюмочку коньяку для храбрости. Но нельзя — Генрих строго запретил.

Из комнаты вышла Алёна. В сотый раз перепроверив всё, Анна Сергеевна кивнула ей, и женщины, одевшись, вышли на улицу.

В ночном городе правила тишина. Только иногда где-то вдали пробегал запоздалый прохожий или слышался звук колёс. Пустынные улицы в свете фонарей выглядели таинственно и немного пугающе.

Женщины шли молча. Говорить не хотелось, да и о чём?..

От волнения и страха Виленскую трясло, как в лихорадке.

В горле пересохло, а биение сердца гулко отдавалось в виски. Воображение рисовало Анне ужасные картины, как из неё шприцом выкачивают кровь, и всё тело корёжит от боли. Или как её кровь льют в стакан, а отвратительное чудище пьёт, аж причмокивая от удовольствия!

Анна Сергеевна потрясла головой, прогоняя мерзкие видения, и попыталась представить, как она помолодеет и похорошеет после переливания. Это немного её успокоило.

Генрих уже дожидался в месте встречи, на перекрёстке двух улиц.

— Доброй ночи! - он поклонился и поцеловал дамам ручки.

— Анна Сергеевна, как настроение? Готовы?

— Ох, мой дорогой… Честно сказать, я ужасно волнуюсь.

— О, понимаю! Это непросто, но всё-таки постарайтесь расслабиться. Бодрый настрой важен для процедуры. Идёмте, сюда.

Белозёрский повёл женщин через тёмные закоулки и задние дворы. Здесь пахло сыростью и мусором, а под ногами частенько попадались камни и осколки стекла. Виленская брезгливо подобрала подол платья.

Они вышли к институту, но не к парадному фасаду, а сзади, к неприметной калитке. Генрих стал её открывать, и калитка противно и зловеще заскрипела, заставив Анну Сергеевну и Алёну вздрогнуть.

Калитка вела в сад. Сейчас он был немного запущен, но по-прежнему очень красив.

— Нам сюда, - показал Генрих на выложенную плиткой дорожку.

Все трое прошли через сад и наконец оказались у самого дома. Ночью, в свете фонарей и луны, бывший особняк выглядел холодным и неуютным.

На парадный балкон прямо из сада вела лестница. Генрих поднялся первым, подождал женщин, а потом распахнул тяжёлые резные двери, пропуская дам вперёд.

Анна Сергеевна и Алёна оказались на небольшой площадке ровно в центре парадной лестницы. В былые времена купеческие гости, поднимаясь наверх, останавливались на этой площадке перевести дух и полюбоваться хрустальными люстрами и двумя витражами.

Сейчас горела только одна люстра.