Птичьи грёзы

Придётся временно убавить пыл, унять рокот сердца, существовать подобно той самой тени, чинно повторяя жесты и манеры добросовестных обывателей. Она клялась именем Небосвода, клялась, ударяя себя в грудь, что вскоре дедушка её отыщет верный путь в Птичье Царство. Он перенял мастерство картографии от людей, что не помнят дорог, в надежде, что облачный узор сентября однажды откроет оставленное послание бежавшими в Ирий.

Сестра была уверена, что на этот раз всё получится. Пусть город этот воздвигнут на чародейских могилах, как и прочие бесчисленные города, но дедушка не сомневался, что небо над могилами особенное.

Вероятно, под городом покоится одна из лебединых царевен или один из соколиных полководцев, чьи благословенные кости обязаны указать верный путь.

Та ночь для юного гимназиста была полна ярчайшими впечатлениями. Прежде лишь однажды доводилось ему чувствовать себя столь живым, столь свободным и счастливым, потому, вернувшись с рассветом в ледяные стены гимназии, он не сумел скрывать улыбки, не был осторожен, мечтательно взбираясь на четвёртый этаж, едва касаясь лестницы.

Увлеченный предвкушением грядущей встречи, мальчик завернулся в шерстяное одеяло, не заметив, как пристально за ним наблюдает серо-бурая гвардия и сам Лазарь.

Благодаря ослабленным ошейникам и браслетам старший сосед и его усердные приспешники не были лишены присущего оборотням обоняния. Отнюдь не скрип ржавых петель и не просочившийся коридорный сквозняк нарушил их чародейские сны, но аромат подоблачной свежести, поросших копотью дымоходов, ржавых флюгеров и постороннего чаровства взбудоражили буйные умы, воспламенили задыхающиеся в тесных шинелях сердца, защекотали расчетливые умы.

Обладая проницательностью финансового магната и скупостью портового торговца, Лазарь из всего стремился извлечь выгоду, при том усердно корча щедрого благодетеля. Но не в его принципах спешить с окончательным вердиктом. По этой причине староста комнаты до обеда наблюдал за младшим соседом, прежде чем окончательно убедиться, что эффектный способ избежать очередного культурного вечера, принёс плаксивому соседу непредсказуемый сюрприз.

Нюх не подводил ни его, ни одного представителя серой-бурой братии: все они пришли к единогласному решению, что исходящий от Вэя Ли смрад принадлежит существу, что никогда не знало серебра. Ведь прежде именно такой запах источала осуждённая арысь-поле, на чью казнь они всей компанией выбрались поглазеть.