Птичьи грёзы

Стань им лучшим другом!

Точно в подтверждение её слов, ветра принялись вздымать густые кудри хвастливой девицы.

– Нашему отцу Небосводу было угодно благословить эту встречу! – Внучка Бродячего Картографа утянула новоприобретённого собрата обратно на крышу, помогая вновь обрести твердынное равновесие. – В отличии от людей, с которыми тебе, мой бедный братец, приходится ютиться, птицы никогда не закрывают глаза на знаки свыше. Я научу тебя всему, что знаю, ведь верно этого хочет Небосвод, хочет, чтоб ещё одинокий птенец не стал пищей лисов и котов.

Таковы птичьи законы. Я научу тебя им. Научу тебя приручать ветра и шагать по туману. Когда зацветут яблони – покажу, как взобраться на самые далёкие кроны, не потревожив листву, когда яблони станут облетать – научу отталкиваться от кружащих листьев. Ты соткешь новый оборотный кафтан взамен отнятого. Ведь, как некоторые из людей рождаются в рубахах из крапивы, так каждый из нас появляется на свет в кафтане. Он непременно будет у тебя! А после мы вместе отправимся в Птичье Царство, туда, где нас заждались братья и сёстры. А сейчас скидывай сапоги и попробуй обгони пургу!

Не сомневаясь ни мгновения, Вэй Ли перекинул казённые сапожки через плечо, помчался следом за чародейкой. Шаги её были бесшумны, она едва касалась носочками ветхого шифера бесчисленных крыш многоэтажных общежитий, поросших копотью дымоходов и ржавых флюгеров в виде петухов и водяных драконов. Гимназист не поспевал за ней, промокшая шинель казалась невыносимо тяжелой, в тот час, как её оборотный кафтан чарующе развивался, готовый снабдить хозяйку крыльями, обернуть синичкой, сойкой, сорокой, лебедем, а может грифом.

Позже, научившись покорять январский буран и ноябрьский ураган, Журавлик вспоминал перелёты, или вернее прыжки, с крыши на крышу, с трепетным умилением, но тогда детский трюк чудился проявлением крайне редкого таланта, удивительной силы.

Самозабвенно пересекать унизанные бельевыми верёвками пропасти между домами казалось не менее упоительно, чем ловить блеск созвездий на медных пуговицах, чем наблюдать за галлюциногенными движениями грозовых ненастий.

И он наслаждался, упивался каждым шагом, каждым вздохом, каждым новым взмыванием вверх и приятельской подножкой вьюги.

Внучка Картографа продолжала говорить, говорить негромко, но ветер неясным образом доносил все её слова до ушей Вэя Ли, вероятно так птицы различают кличь собратьев в час грозы.