Хроники цеттельхаймской Оперы

Наконец, следователь посмотрел на часы, резко развернулся и помчался к директорскому кабинету.

Дверь кабинета была полуоткрыта, и из-за нее раздавались мелодичные проклятья. Бальтазар вошел.

- Ваше Высочество, - сообщил он, - этот ящик пуст.

Турандот медленно развернулась и смерила его полным презрения взглядом.

- Делайте со мной, что хотите, я вам ничего не скажу!

- Время распространения слухов в вашем сообществе - приблизительно два часа, - сказал Бальтазар, - особенно если за дело берется Фальстаф, который видел, как вы толкнули статую Командора, но не выдал вас.

Отчасти из рыцарских побуждений, отчасти - радуясь, что его долг таким образом будет закрыт.

- Мужчина! - презрительно выпалила Турандот.

- Как я уже выяснил, один оперный персонаж не может причинить вред другому, так что до смерти Лепорелло все равно не дошло бы. Но для вас в Кодексе Цеттельхайма существует особый раздел, и теперь вашу оперу не будут ставить несколько лет. От трех до пяти, как я помню.

Губы Турандот задрожали.

- Но я думаю, что суд учтет вашу импульсивность и желание помочь отцу. Сколько он проиграл?

- С процентами - почти пятьдесят тысяч, - хлюпая носом, призналась принцесса и снова гордо вскинула подбородок, - но мы бы сами отдали! И скоро, у меня был прекрасный план, а этот идиот начал требовать скорейшего возврата, отец переживал, и я...

- Для суда это приберегите, - посоветовал Бальтазар, - или вы всегда так разговариваете? Да? А руками вот так.

.. тоже всегда? Ну не плачьте, Ваше Высочество, возьмите мой платок. Мы вообще можем избежать этого суда, если Лепорелло заберет свои претензии. А он заберет, если захочет избежать осуждения в вымогательстве и мошенничестве. И вы с ним откажетесь от планов по открытию подпольного казино.

Турандот настороженно следила за ним, прикрывая рот и нос огромным клетчатым платком.

- Никакой записки Лепорелло не оставлял, - объяснил Бальтазар, - но у него в руке остался обрывок договора с вашей подписью.

Это уже очень серьезно, Ваше Высочество. Вас спасает только то, что казино планировалось устроить лишь для обитателей Оперы. Вовлечение в это дело людей обошлось бы вам гораздо дороже.

- А так можно было? - спросила Турандот, и Бальтазар проклял свой длинный язык.

- Уже нельзя, - строго ответил он. - Я оставляю все эти документы у себя, и как только Лепорелло очнется, мы все побеседуем.