Арфист

Знала ли человеческая ипостась о преступлениях демонической? Если нет, то ее вина лишь в том, что ей крупно не повезло стать объектом вселения. И тогда... Тогда получается, что в тот раз я убил преступника, а в этот... кого? Невинного человека? Смириться и жить дальше с подобным будет многократно тяжелее.

Теки, Нева, теки, забирай мою боль и вину! Уноси их подальше в Балтийское море. Это походило на исповедь. Только эффективнее. Мысленно и эмоционально выговариваясь над Невой, я, конечно, не полностью избавлялся от угрызений совести, но притуплял их остроту, делая вполне переносимыми.

Тем, что оборвал черную струну двоедушницы, я спас свою жизнь и клиента. Как минимум. Кто знает, сколько еще людей не погибнут благодаря тому, что один арфист в очередной раз перешагнул через внутренний барьер? Ну, разве не так? Меньшее зло в чистом виде! Тогда чего меня так корежит, ребушки-воробушки?! Погаси этот пожар, Нева, — не хочу я превращать собственное сознание в пыточную камеру, ведь я этого не заслужил.

Время шло, и действительно становилось легче. Стояние на мосту давало просто магический целительный эффект. Эх, могла бы Нева точно так же справляться и с моей болячкой! Но не все горошки на ложку. Сейчас хватит того, что она позволит мне этой ночью заснуть.

Река работала, чувство вины отпускало, унимался эмоциональный шторм, а мысли делались более связными и переходили в деловое русло... Более того — начала поступать новая информация. Извне и, как всегда, неожиданно. А ведь дело-то, похоже, еще не завершено! Из очередной порции готового знания стало ясно, что убивать двоедушников надо два раза. Через пару часов демоническая сущность отделится от мертвого тела и отправится на охоту. За другим телом, поскольку оно ей необходимо для существования в нашем мире.

Кстати, а как я это делать собираюсь? Надо же выяснить, в какой морг отвезут тело блондинки, имя которой мне неизвестно. Позвонить Собинову и невинно спросить: «Как дела?» А что он мне скажет? Он просто будет истерически орать, потому что справедливо решит, что в ее смерти виноват я.