Кокон

Но глупо было бы отказаться испытать полет в чужом небе самому, ведь Ворота открываются редко – раз в долгих двадцать лет. Еще Ахрэй и стражи утверждали, будто здесь живут аэраги, обычные аэраги, только тщедушного вида, без крыльев и с трусливой душой. Эрон надеялся увидеть хотя бы одного из них. Хотя бы одного... Об этом же вчера мечтала Ила. Но им, похоже, не везло – кругом был только безумно зеленый лес, густой и ровный, перечеркнутый длинной полоской, словно следом твердого когтя.

За изгибом полосы Эрон увидел белый предмет, похожий на алтарь или глыбу лежалого снега, и дальше грудь его будто лопнула воплем.

Сложив крылья, он упал рядом с Илой. Кровь стекала по ее нежному телу вязкими ручейками. Она была мертва. Убита и брошена у края луга до боли зеленого, будто цветы Смерти и Любви. Отвердевшими глазами Эрон смотрел на ужасные раны на ее животе и груди, которую он ласкал еще утром. Смотрел на светлые, как травы священного Као волосы, сорванные теперь клочьями, прилипшие к челюсти и осколкам зубов.

Какой жестокий зверь мог убить так?! Он вскочил и, вскинув руки к чужому небу, завопил протяжно на весь лес.

Наташа лежала ничком, упираясь в корень сосны, вздрагивая от рыданий.

- Тише, дорогая! Ната… – Шадрин зажал ладонью ее рот и шептал почти беззвучно. – Только не шевелись! Он не заметит нас. Тише…

Она затаилась, прижавшись щекой к земле и трогая, сминая губами опавшую горькую хвою. Когда Игорь отполз к ружью, брошенному с сумкой рядом в ложбине, Наташа приподнялась чуть-чуть.

Отсюда до бетонки было метров пятьдесят или того меньше, а кусты – их случайное укрытие – казались совсем редкими. Она отчетливо видела это крылатое существо, стоявшее неподвижно и похожее на мужчину и холодную глыбу камня. Потом он наклонился, осторожно снял шнурок с шеи мертвой подруги, направился зарослям вереска, где затаилась Наташа.

Шадрин прицелился. Стиснув зубы, он не дышал с минуту, ловя в прорезь прицела серую фигуру, медленно приближавшуюся к ним. С такого бы расстояния Игорь конечно бы не промазал.

Он бы обязательно бы попал ему в голову. Только что могла сделать дробь, мелкая утиная дробь против огромной твари, так похожей на человека. Всего два патрона. Два! В ту же озверелую самку было всажено шесть, и убила ее лишь картечь.

Игорь вдохнул… осторожно – воздух вздрагивал, маленькой рыбкой, сорвавшейся с крючка. Палец немел и подтягивал спуск. Если бы только попасть этой твари в глаза! Ослепить или убить сразу!

Эрон остановился.