Душа

Судья — огромный мужчина средних лет — выглядел до того представительно и серьезно, что никто в зале не сомневался, что он способен, если на то будет нужда, вершить суд не только на Земле, но и на Небесах, — а если будет разнарядка, то и в самой Преисподней, нагоняя страху на чертей. Его взгляд был воистину испытывающим, а голос настолько глубоким, что моментально затыкал любого, кто начинал говорить в его присутствии. Для такого резонансного и беспрецедентного дела лучшего кандидата было не сыскать.

Напротив него уже поправлял свой дорогой костюм государственный обвинитель, который в отличие от Судьи серьезным не выглядел. Он заранее считал дело выигранным, а из-за такого внимания со стороны не только государства, но и мировой общественности, Обвинитель мог вполне рассчитывать на большую министерскую должность после завершения слушаний. В своей фантазии, практически уже осуществимой, он покупал новый дом, а может даже небольшой особняк где-нибудь в черте города.

Его жилистое тело ловко проскользило сквозь пару рядов приглашенных на процесс присяжных. Он не хотел, чтобы дело решали они, но из-за большой огласки и отсутствия должной статьи в уголовном кодексе по-другому и быть не могло. Ему оставалось лишь убедить этих двенадцать незнакомцев, что Отто — самый страшный маньяк из всех, что когда-либо видело человечество. Судье придется согласиться с ними и выбрать нужную карательную меру, достойную преступления, и тогда Обвинитель уйдет из зала прямиком украшать чело лаврами.

Он поправил на носу тонкую оправу круглых очков, прокашлялся и начал вступительную речь, описывая в красках злонамерения Отто, жестокость самого преступления и отсутствие у обвиняемого и грамма раскаяния. В конце Обвинитель подчеркнул, что слишком мягкая мера наказания может побудить многих людей совершить то же самое — из глупости, либо в попытке подражать этому преступнику.

— Хочу также отметить, — добавил он, — что обвиняемый уже проходил по делу об убийстве полгода назад, пусть и как свидетель. Тогда у следствия не было никаких доказательств, но я уверен, что сегодняшний процесс вскроет необходимые детали того дела.

Обвинитель наслаждался каждым своим словом, так как знал, что раз никакого адвоката у обвиняемого нет, то никто не сможет ни остановить его, ни оспорить его слова.