Время Крысолова

И хотя в выложенном синим бархатом футляре флейты наверняка не было ни одной, даже самой мелкой монеты, а вокруг не толпились восхищенные слушатели, музыкант играл так, словно перед ним был – весь мир.

— Вот оно, — сказал Гэлад неожиданно, и лицо его осветилось странным светом. – То самое, чего недоставало.

— Что? – Гаю показалось, что он ослышался. Но Всадник хмыкнул и, вынув из внутреннего кармана своей невозможно обтрепанной куртки книжный томик, раскрыл его перед Сорэном.

Тонкая мелодия флейты плыла, колеблясь, в жарком и сухом сентябрьском воздухе, и следом за ней, будто превращаясь в струю дыма, строчки медленно исчезали с листов.

— Что это?!

— Это, мой дорогой, — с удовлетворением пояснил Гэлад – абсолютное оружие. И никакой мистики.

— Ты собираешься воевать за переустройство мира с помощью какой-то дудки и дураков в типографиях?

— Ты не понял, — мягко, как ребенку, заметил Гэлад и вновь сунул Гаю под нос книжку. Правда, теперь страницы ее были вновь заполнены рядами строчек.

– На, почитай. И если после двух страниц ты все еще будешь уверять меня, что этот текст – по-прежнему абсолютный, я пойду и застрелюсь.

Часть 2. Невольные каменщики. Глава 6

Сентябрь 1896 года.

Эрлирангорд.

— Молодой человек! Погодите!

Он остановился не сразу. Обернулся, глядя из-под ладони на того, кто окликнул, поддернул сползающий с плеча ремень футляра, прошел еще несколько шагов и наконец замер. Гай сквозь зубы втянул в себя воздух.

От быстрой ходьбы сбилось дыхание, и перед глазами почему-то плыли черно-золотые круги. Стареет он, что ли?

— Мессир напрасно так торопился. Я вполне мог бы и подождать.

Они стояли друг против друга – посреди мостика, перекинутого над нешироким парковым прудом. Внизу, по черной воде, неслышно скользили лебеди, плескал фонтан. Нападавшие в воду листья крутились под струями – красные кленовые ладошки, желтые лодочки верб. Гай стоял, тяжело опираясь на перила, с опущенной головой, загнанно хватая ртом воздух.

Неожиданно остро болело сердце.

— Глотните, — в плечо ткнулась армейская фляжка, и Гай с некоторой опаской покосился на ее владельца. Ничего инфернального не было в лице музыканта. Обычный парень лет двадцати с небольшим… в общем, почти ровесник.

— Пускай мессир не беспокоится. Там вода. Простая вода.

Сорэн прижал к губам холодное, резко пахнущее железом горлышко.