Время Крысолова

Во рту стоял металлический привкус, мир, утратив точку опоры, отчаянно кружился. Вокруг была пустота – белое сияние, голубые просверки льда. Потом в этот белый огонь проникло алое пятно и стало медленно наливаться багрянцем, и когда красное затопило все вокруг, он опять потерял сознание.

— Да что ж такое… милорд, вы меня слышите?

Больно в локте – так, что сводит руку и немеют пальцы.

— Что… это?

— Это морфий. Сейчас вам станет легче.

Надо найти в себе силы и выдернуть иглу. Он не может позволить себе такой роскоши, как морфий.

Он вообще ничего не может себе позволить – только жить, пока это еще возможно, и цена вопроса не имеет значения.

— У-уберите. Я… не хо-чу.

— Марта, нашатырь и спирт. В мензурку. Не разбавлять. Воду отдельно. Пейте, милорд, вот я подержу вам голову.

— По-помогите мне сесть.

Спирт обжигает губы, протекает струйкой на подбородок и рубашку. На груди – бурые пятна. Это кровь? Его кровь?

— Горловое кровотечение. Мы с трудом остановили. Вам нужно лежать. Вы меня слышите, милорд Сорэн?

Упираясь слабыми ладонями в скользкую клеенку кушетки, он сел и еще некоторое время не шевелился, пытаясь унять головокружение.

Вокруг были белые кафельные стены, блеск хромированной стали за стеклянными дверцами шкафчиков, острый запах лекарств. В распахнутое окно влетал горячий осенний ветер. Море, соль, горечь листвы и ранних хризантем… Он так давно не был дома.

От выпитого спирта боль понемногу унималась – просто сделалась тупой и привычной, давая возможность думать и складывать буквы в слова.

Наполненный мутно-белым раствором шприц лежал рядом, на столике. Феличе испытал мучительное желание раздавить его сапогом – как ядовитую змею.

— Мне уже легче, — сказал он, трудно выговаривая слова. – Спасибо. Я… пойду.

— Идите, — с оскорбленным видом позволил медикус – высокий и жилистый эдерец со смуглым лицом и живыми темными глазами. – Прощаться не будем.

— Почему?

— Потому что вас вновь доставит ко мне карета скорой помощи, и случится это тотчас, как вы выйдете за стены больницы.

Вам нужно обследование и серьезное лечение. Желательно, в столице, потому что возможности провинциальной клиники в вашем случае выглядят… э-э… неубедительно.

— Я не могу. У меня нет на это времени.

— А гордо помереть – это мы завсегда пожалуйста.

Феличе заставил себя улыбнуться. Наверное, это выглядело страшно, потому что медикус из смуглого враз стал белым.

— А что, все так плохо? – с невинным видом спросил Сорэн.