Время Крысолова

И все эти радости при условии, что миру власть Слова действительно не нужна. А тут даже у более умных людей существуют сомнения.

Я молчал. А Канцлер, спустя недолгое мгновение, продолжал вдохновенно:

— И потом, очень мне интересно, как ты Алису будешь вздергивать. Так сказать, технические подробности. Ты же нобиль и чистоплюй, хотя и сволочь, тебе таракана раздавить — и то полчаса терзаний. Ну представь, вот разочаруется в тебе народ, а о покойниках — то есть о Хозяйке — принято или хорошо, или сам знаешь.

.. и возведут Алису в национальные героини. У нас это любят — посмертно. И все ей простят. Тем более, после Одинокого-то бога. Об этом ты подумал? Стр-ратег...

Я набрал в грудь побольше воздуху, чтоб сообщить наглецу все, что о нем думаю — и промолчал. Он ведь прав, как ни крути. Вот зачем нам Алиса с терновым венцом мученицы за идею?!

— У милорда Канцлера есть другие предложения?

— Есть. — Гэлад Всадник Роханский хитро улыбнулся.

— Мы ее коронуем, — сказал он.

...И вот Гэлад вспомнил мои слова и эту дуэль на Страже и пришел ко мне.

Но сперва, наверное, неделей раньше, неожиданно появился Ярран. Он приехал в Эйле поздним августовским вечером, позвонил, и открыл ему, как назло, дед. Хотя врачи давно запретили ему вставать с постели... Я не слышал, о чем они там с бароном Катуарским говорили — Ярран выволок деда на лестничную клетку. А я стоял в прихожей, в полуприкрытую дверь потягивало табачным дымом и были слышны голоса. Я, как дурак, надеялся на обоюдное благоразумие, я полагал, что Ярран – человек чести, и никакие глупости ему и в голову прийти не могут. .. А потом дед спустил Яррана с лестницы. Даром милорду Даниле это не прошло, у него сделался приступ, и пришлось вызывать карету скорой помощи.

Он отказался ехать в больницу. Он рассказал мне вкратце о содержании их с Ярраном беседы, и я до сих пор жалею, что тогда не вышел на лестницу и не набил ему рожу собственноручно. Семейная деликатность, бывает, прорезывается поздно и, как водится, весьма некстати.

Два дня спустя дед умер. У меня на руках.

Часть 3. Отречение in extremis. Глава 7

Какая холодная будет зима,

И лошади чувствуют эту зиму.

Хватит ли, хватит ли мне тепла –

даже не до конца,

Хотя бы до середины?..

Но поздно, некуда отступать:

мы уже под деревьями.

Е.Нуриева.

Сентябрь, 1896 год.

Эйле.

Он пришел в себя от резкого запаха, сдавившего горло до полной невозможности дышать и видеть. Нестерпимо болела голова.