Дым без огня

Сморщился недовольно: — Она тут сколько, век стоит? Что-то вы поздно спохватились.

Инга скрестила руки на груди, глядя на него исподлобья. Паршивец мелкий, но ведь прав по большому счету!

— Конечно, ее несколько раз проверяли, — терпеливо пояснил Охотник. — Потому Добрыня и попросил меня взглянуть.

Дым шарахнулся в сторону, ощерившись, как щенок, когда тот поймал в воздухе конец золотой цепи. Она звякнула о колонны, затягиваясь ошейником вокруг ротонды, словно на шее громадного зверя.

— Подстрахуй меня, — попросил Охотник.

И резко дернул.

На миг показалось, что падает сама ротонда. Земля под ногами мелко задрожала, будто в судороге, от низкого рокота заложило уши. В следующую секунду Инга увидела бьющегося между колонн фантома, чьи похожие на сплетенные стальные прутья лапы золотой цепью приковало к земле. Он вскинул словно сложенную ребенком из обломков кирпича голову, раззявил кривую пасть. Его клич походил на далекий взрыв; купол, кажется, пошел трещинами.

Инга вскинула лук, прицелилась в мутный стеклянный глаз.

…по трещинам на морде катились капли воды, и казалось, тварь плакала…

Выстрелила на выдохе. Фантом дернулся в сторону; на плитку террасы с глухим стуком посыпалась кирпичная крошка. Теперь челюсть твари перекособочилась и жалобно отвисла.

Инга закусила губу.

— Дым, держи! — резко приказал Охотник.

Мальчишка подхватил брошенный ему конец цепи, поморщился, наматывая ее на запястье. Почувствовав, что хватка ослабла, фантом постарался вывернуться из оков, но не успел.

Охотник двигался со стремительностью, какой, глядя на его массивную фигуру, Инга не ожидала. На мгновение почудился плеск плаща и короткий сигнал трубы, блеснул холодным звездным светом меч в руках мага, со звоном столкнулась сталь.

А потом отрубленная голова рухнула на землю. Лапы фантома еще судорожно скребли по плитам; Охотник перехватил меч двумя руками, опустил вниз, прикалывая тварь к земле, как бабочку.

Поднял на Ингу тяжелый взгляд.

— Быстрая смерть — это тоже милосердие. Единственное, которое мы можем дать фантомам.

Она сглотнула вязкую, с привкусом железа слюну, отвела глаза.

— Что это было? — спросила тихо, глядя на чуть заметные выбоины, оставшиеся на плитке.

— Дитя войны, — негромко ответил Охотник. — Время проходит, но они все еще остаются в костях города. Всегда что-то остается.

Сложил руки на эфесе, закрыл глаза. Его губы были горько поджаты; казалось, что он молится.