Посредники

- Час или полтора оно прекрасно подождёт, - заверил он Ласкову. - Чай звучит здорово.

Они прошли по гулкому тёмному коридору мимо запертых кабинетов и вошли в комнату отдыха. Ласкова зажгла более яркий свет и предложила Мареву располагаться, пока она нагреет воду на чай и заодно оставит записку у входа на случай, если кто-то ещё придёт сегодня ночью.

Оставшись один, Марев от нечего делать осмотрелся. Всю обстановку составляли два дивана, книжные полки, стадо разномастных стульев, чайный столик и ужасно захламлённый большой стол с разложенными на нём шахматами и разбросанными игральными картами.

В уголке печально сохло какое-то растение в кадке. На одной из стен висело множество корявых детских рисунков - на другой большая таблица химических элементов, переделанная в таблицу признаков алкогольного и наркотического отравления. Марев даже немного зачитался художественным описанием симптомов.

- А вот и я, - сказала от двери Ласкова, возвращаясь с подносом. - К счастью, чайник был ещё тёплым.

Марев поспешил забрать у неё поднос. Помимо чайника на подставке был колотый сахар в смутно медицинского вида сосуде, две несочетающиеся чашки и какой-то светлый сироп в бутылочке из-под гранатового соуса. Марев поставил поднос на чайный столик и сел на диван.

- Чай у нас не так хорош, вот и приходится сластить посильнее. Берите зелёную чашку, она менее треснутая, - посоветовала Ласкова, садясь напротив. - И на ней заяц симпатичнее.

Марев безмолвно согласился: на второй чашке, белой, тоже был изображён заяц, но такой грустный, как будто только что заполнил налоговую декларацию в конце года, и цифры не сошлись с ожиданиями.

- Так вы фельдшер, - сказал Марев, чтоб не молчать. Получилось почему-то вопросительно.

- Это странно? - ответила вопросом Ласкова. - Работа достойная, платят неплохо, да и люди здесь в основном славные. Пациенты бывают разными, конечно, но я отношусь к этому спокойно. В конце концов, здоровые не обращаюсь к медикам.

Мои пациенты страдают от боли, а иногда и от страха, это никому не улучшает характер. Часто достаточно выслушать их и поговорить мягко, чтобы их злость ушла. А если нет… что ж, это просто работа. В конце смены я вернусь домой к своей жизни, а они так и останутся со своей болью, страхом, а теперь ещё и злостью. Я не возьму её с собой.

- Это очень мудро, - честно признался Марев.

Ласкова мимолётно улыбнулась и налила чаю себе и ему.