Посредники

Давайте-ка разбудим этого семейного врача, как там его, и поедем радовать сотрудников Управы!

- Простите, могу я попросить вас сделать это без меня? - тихо спросил Марев. - Мне по-настоящему нужно немного пройтись.

Дикорда посмотрела ему в глаза и кивнула:

- Конечно. Погуляй, перевари всё это. Отдохни. В конце концов, дни-то праздничные!

***

Ночная тьма постепенно светлела, разбавляясь предутренним светом, как чай - молоком. Марев медленно брёл по улицам Ремесленного, ориентируясь по смутному пониманию архитектурного устройства района, почерпнутому в прошлые визиты.

В конце концов, нынешняя планировка Ремесленного была самой регулярной из возможных, простой и полной прямых углов, как можно строить только на пустом месте - или месте, сожжённом дотла.

Когда он дошёл до знакомого бульвара и присутственного здания с козырьком, где однажды пережидал ливень, начался рассвет.

Ноги несли Марева сами, пока он не остановился у низкой зелёной изгороди, сейчас почти голой, лишь с редкими жёлто-бурыми листьями и исчерно-красными ягодами.

Он был здесь уже дважды, стоял на этом самом месте - только ограда была другой. Как и дом за ней.

Никаких витых белых колонн, никакого старинного фасада - простое квадратное здание из красного кирпича, украшенное только геометрическими узорами вдоль стен. Всё верно - именно так выглядела типичная массовая застройка пятидесятилетней давности, когда район восстанавливали после пожара…

И, конечно, не было никакой девушки в белом трауре с редкими пятнами пламенно-алого поблизости.

Марев закрыл глазами.

Под его опущенными веками разворачивался день какой-то из будущих зим, и князь Олен - страшно похудевший, заросший смешной пушистой бородой - стоял на коленях во дворе крепости. Статная пожилая женщина со строгим лицом, сохранившим следы былой красоты, седыми волосами, убранными в высокую причёску, и раскосыми чёрными глазами, молча смотрела на князя сквозь одну из бойниц.

Взгляд царицы на князя был полон печали, но непреклонен. Марев знал, что она не спустится и не выйдет к нему, не поднимет его на ноги и не примет его мольбы. Также он знал, что князь не уйдёт и не отступится: он будет ждать, безмолвно взывая к монаршьему праву помилования. И царица тоже будет ждать, уважая силу его преданности. Но так и не спустится.