Посредники

Марев изо всех сил старался не таращиться: на белой рубашке скрещивались ремни, напоминающие крепления наплечной кобуры, вот только держали они не оружие, а высокую кожаную перчатку, закрывающую левую руку почти до самого плеча.

Марев попытался вспомнить, шевелила ли Дикорда при нём хоть раз этой рукой, и не смог. О том, что могло покалечить молодую богатую женщину так, что она лишилась конечности и глаза, он старался не думать.

Они выехали из предместья и въехали в город. Алларт сбросил скорость, теперь по сторонам мелькали ярко выделяющиеся в сумерках освещённые окна и электрические вывески.

Дождь стучал по крыше мобилета сонной, уютной дробью.

- Какой у вас ведущий канал восприятия? – спросил Алларт. Голос его звучал всё так же строго, но, кажется, менее резко.

- Я не совсем уверен, - ответил Марев. Он искренне полагал, что, когда не понимаешь, о чём речь, это лучший ответ.

- Когда с новыми людьми знакомишься, что ты о них быстрее запоминаешь, - пришла на помощь Дикорда, - лица, голоса, имена, запах, манеру двигаться или ещё что?

- Думаю, лица.

А это важно?

- Ещё бы! Я, например, ориентируюсь на запах, так что любую неведомую дрянь первым делом унюхаю, а уж потом увижу – если увижу.

«Как же она тогда «Черномор» курит?» - изумился про себя Марев.

- Поэтому, - подхватил мысль сестры Алларт, - если вы увидите или иначе почувствуете что-то, что покажется вам странным, неуместным, необъяснимым – немедленно дайте знать мне или Дикорде. Это ваша обязанность, и её неисполнение может повлечь тяжкие последствия как для вас, так и для окружающих.

- Ага! – весело хмыкнула Дикорда. – Напомни как-нибудь рассказать, как я потеряла руку! Оч-чень поучительная история.

Марев машинально потянулся к маминому амулету, за который привык хвататься, как верующие – за символы своей религии, но вспомнил, что так и не починил цепочку, и опустил руку.

***

Единственный дом по Зельеву переулку оказался широко раскинувшимся трёхэтажным зданием с частично облупившейся лепниной.

Напротив была глухая стена и крошечный скверик перед ней. В скверике пламенели ягодами разросшиеся кусты; в середине смутно белела какая-то статуя.

Алларт заехал в каретный сарай, – ворота были открыты, над ними горел фонарь. Несмотря на темноту внутри, Марев разглядел очертания ещё одного или двух мобилетов. Принадлежали ли они Брандтам, понять было невозможно.

- Наша вотчина, - представила здание Дикорда, когда они вышли из сарая.