Посредники

Но в городах домовушки, судя по всему, не водились – то ли совсем, то ли почти, по крайней мере, ни в институте, ни в доме вдовы Золы Каревиной Марев их не заметил.

Пирожное, оставленное у скамьи, конечно же, исчезло, но никак нельзя было установить, кто же им полакомился – духи или птицы, а то и какой-нибудь случайный бродяга.

Сейчас, впрочем, Марев всего и искал что тихого места, чтобы изучить газету без риска услышать что-то вроде «Марев, голубчик, я не намекаю, но, если вы не будете платить за комнату, боюсь, мне придётся подыскать другого жильца, более обязательного».

Марев закончил последний специальный курс в институте две недели назад и тогда же получил последнюю стипендию, которая таяла просто на глазах. Как легко догадаться, новости со всего царства интересовали его не сильно: всё своё внимание он уделил четырём последним полосам, на которых печатали объявления.

Продравшись сквозь все «Приглашаем на открытие новой коффейни» и «Современного склада ума барышня двадцати пяти лет желает познакомиться для дружбы и брака», Марев достиг желанной цели – предложений работы.

И приуныл. Сколько не обещай начать новую жизнь с понедельника, чудес всё равно не происходит: ни по понедельникам, ни по четвергам, ни в другие дни. Увы, молодому человеку, всё образование которого исчерпывается деревенской школой и дипломом библиотечного работника, а особые умения - игрой на дуделке и навыками быстрого набора на печатной машинке, не так-то просто устроиться в жизни. Без секретарских курсов в секретари никто не возьмёт, а все, кому нужны люди, умеющие быстро печатать, почему-то сплошь предпочитают нанимать симпатичных барышень (Марев проверял).

Были в городе, конечно, и библиотеки, причём – довольно много, но без должного опыта работы даже с отличным дипломом можно было рассчитывать только на должность младшего библиотекаря, а платят им так мало, что прожить на эти деньги можно, только переехав в барак и навсегда поставив крест на всех своих мечтах (включая мечту о новом тёплом пальто перед наступающими холодами).

Марев с нарастающей вселенской печалью изучал объявления, размышляя о том, что придётся, видимо, наниматься носить почту. Там тоже платили сущие гроши, но обещали место в общежитии.

Конечно, он мог бы отбить телеграмму матери, попросить денег. Она бы не отказала и упрекать не стала бы, вот только Марев бы раньше сгорел со стыда: он-то отлично знал, что фельдшер при деревенском докторе живёт небогато, а самому Мареву, как-никак, стукнуло уже двадцать.