Посредники

Честно говоря, раньше он разве что по ярмарке гулял, да и то, будучи обыкновенно без денег, только глотал голодную слюну и чувствовал себя ужасно одиноким и никому в этом городе не нужным. В такие моменты его одолевало искушение всё бросить и вернуться к маме, удерживало только нежелание показаться односельчанам совсем уж безнадёжным, да понимание, что в Змеевом лесу работу библиотекарю точно не найти.

Теперь же Марев действительно ощущал себя частью городского общества, полноценным жителем Белыни, таким же как люди вокруг.

Видимо, для такого недостаточно жить, работать, платить налоги и терпеть невзгоды в том или ином городе - нужно ещё и разделять с ним радость.

Идти пришлось долго, но не настолько, чтобы по-настоящему устать. Шествие покинуло город и очутилось на обширном утоптанном поле, обыкновенно используемом для народных гуляний. Несмотря на название, никаких цапель здесь давным-давно не водилось, зато были установлены качели и карусели, включая огромный “самокат”, и многочисленные ярмарочные ряды с самыми разными товарами и забавами.

У длинных столов всем участникам шествия предлагали миску бесплатного тыквенного супа и памятный значок. Горячий, густой и пряный рыжий суп разливали тут же из огромных чанов, уснащали жаренными тыквенными семечками и тонкими ломтиками хрустящего бекона, так что Марев чуть слюной не захлебнулся, пока держал обе их миски, ожидая, когда Золота закончит цеплять значки сперва на свой, а затем и на его лацкан.

Вкусно было до того, что пришлось удерживаться, чтобы не вылизать опустевшую миску. Золота со вздохом сложила свою на стол для сбора грязной посуды и сказала:

- Не знаю, кто это готовил, но я бы за него замуж вышла! В прошлом году давали рис с жареным сыром, тоже ничего, но и близко не то!

- Я ему передам, - невозмутимо отозвалась женщина, убиравшая посуду.

Золота прыснула и потащила Марева к торговым рядам.

***

За следующий час или около того, гуляя вдоль лотков и киосков, Золота приобрела множество катушек ниток, бусин, мелкой швейной фурнитуры для себя, шёлковый веер с цаплями для сестры, тёплую пуховую шаль для матери, смешной резной черпак для отца, целый ворох разноцветных платков для подруг и пару перчаток в тон шляпе - для Марева.

Сам Марев купил им с Золотой пару дутых из стекла крошечных лягушек, и, по совету Золоты, необычайно тёплую безрукавку из диковиной верблюжьей шерсти - для мамы.