Тяжёлая ночь отца Элии

— Тогда не тяни, — пришел в себя Элия. — Не резон на таком холоде беседы беседовать.

— Как пожелаешь, — ухмыльнулся горбун. Во рту у него не хватало, по меньшей мере, половины зубов. — Ты жрец Хортала, как я погляжу?

— Истинно так. Всеблагого, Громовержца, Тучегонителя...

— Ладно, ладно. Хватит лести. Позволь представиться. Я — Хортал.

Элия горько вздохнул. Только встречи с сумасшедшим ему не хватало.

— Не веришь?

— Ни капельки.

— А почему?

— Смешной ты, право. Если ты — Хортал, то где твоя златокованная колесница, венец, молнии в конце концов.

Элия не договорил. С ногтя указательного пальца оборванца сорвался и взмыл к небу ослепительный бело-голубой луч. Помедлил немного в зените и вернулся на бренную землю, с шипением испарив лужу в глубокой выбоине улицы.

«Сумасшедший маг, — подумалось на мгновение. — Великолепное завершение гнусного вечера...»

— Я — не маг. И уж тем более не сумасшедший. Я — Бог.

Заметив неприкрытое недоверие на лице собеседника, нищий продолжал.

— Я могу читать твои мысли. Могу полностью подчинить тебя своей воле. Видел ли ты когда-нибудь мага способного пустить молнию без вычерчивания ритуальных закарлюк на песочке и нудных завываний, которые они по недосмотру моему и собратьев моих называют заклинаниями? Или такую штуку?

Над его раскрытой ладонью возник молочно-белый светящийся шар. И так же внезапно исчез, повинуясь легкому движению пальцев, не оставив даже следа.

— Понимаю, что ты хочешь сказать. Белоснежная туника, сияющий венец и прочая ерунда? Они существуют, поверь мне.

Кивок.

— Тогда продолжаю. Раз в пятьсот лет я прихожу в Срединный мир и живу в нем одну луну. Знакомлюсь с нравами и обычаями его обитателей, делаю выводы. До сей поры все обходилось благополучно, но это посещение убедило меня — человечество не заслуживает дальнейшего существования.

— Не понял...

— Экий ты непонятливый. Объясняю. За неполную луну ты оказался первым, кто не пнул, не обругал, не прогнал меня.

Элия ошарашено моргал. Лучше всего от противной дрожи в коленках могла помочь кружка доброго вина. Да не той дряни, которой потчевали в харчевнях Пейнора, а настоящего терпкого каллеронского. Непослушными губами жрец забормотал первые строчки заздравного гимна: «Радуйся Хортал Всеблагий, податель жизни всякому живущему...