Нундан Токкэби

Хитро предупредив, что токкэби может быть и бестолковы, но панмани – не просто палка, а опасный артефакт, чудище поспешило скрыться в слякотном углу.

Юра покачал головой, обходительность духа была притворна. Познавший суть дипломатии кокдзяму просто надеялся, что хоть кто-нибудь уведёт неприятного клиента, но Лиду Ким и это не ранило. Впервые лицо женщины исказилось призраком недовольства, когда глазам её предстало существо ради встречи, с которым были рождены и умерли в ожидании её отец и дедушка.

По окружающим токкэби бутылкам могло показаться, что он совершил алкогольную кругосветку.

– Моё почтение! – хлопал в ладоши Су Ён. – Как ты меня нашла? Неважно. Имуги, ты бросила курить? Нет? Тогда ты по-прежнему Имуги. Имуги, давай договоримся, – предложил Су Ён, зрелищно взбалтывая ликёр в бокале. – Я прощу тебя и твоих стариков, если на этой прелестной карточке не будут заканчиваться деньжатки. Идёт? Я хотел вести благочестивую жизнь хозяина, пытался склонить встречных чудищ посетить Нундан. В конце концов быть владельцем малого бизнеса весьма почётно, я перед всеми хвастался, что Ток Су Ён почти предприниматель.

Однако, к чему моей головушке такая скукота, когда есть ты? Слышал, люди любят быть начальниками. Я милосердно позволяю тебе им быть. Выгодная сделка. Неправда ли? Возвращайся в Нундан и работай усердней.

Напрасно токкэби ставил условия. Лида Ким родилась в год тигра, и как тигр проявляла уважение исключительно взаимно. Вольнодумный божок был уверен, что угрызения совести и стыд передаётся у людей вместе с кровью и чернильными глазами.

Женщина возможно была потомком должника, но её не связывали ни приятельские чувства, ни сковывающий страх, ни трепещущее благоговение. Байки, которые рассказывали отец, дед и прадед, что разменял неприлично много годов, пугали в детстве, но теперь стали не страшнее прошлогодних снов.

Женщина напомнила, что прошло десять дней, что он отпраздновал каждого убитого змея за отведённое время. Теперь пора вернуться.

– Имуги, ты не слышала, что я сказал? Я ведь не смертный, мне некогда работать.

Некогда работать. Какая разница веселиться или работать, если всё равно умрёшь? А мне жить и жить, бесконечно и неприлично! – Су Ён кивнул Юре. – Школьник, принеси ещё малинового ликёрчика. Бокал совсем пустой.

Юра был готов на всё лишь бы поскорее покинуть логово чудовищ и призраков. Но тётя выхватила прозрачный графин из его дрожащих рук и стала благоговейно наполнять бокал токкэби. Наполняла и наполняла.