Нундан Токкэби

Оставь Лида Ким токкэби ещё несколько дней свободы, заговорённые дороги непременно привели бы его в те опасные и прекрасные чертоги. Из веселья там не хороводы и не хмель, а забавы недоступные логическому понимаю смертных.

– Я выпивал с Царём Обезьян! – сквозь сон хвастался токкэби.

– Не говорите ерунды, – просил школьник. – Лучше вообще не говорите.

– Я Ток Су Ён! Я Ток Су Ён! Я вовсе не какой-то мелкий божок! И Нефритовый Император не отказался бы от компании такого приятного джентльмена, как я! А с Обезьяним Царём мы лучшие друзья.

Не веришь, школьник?

– Дяденька, Царь Обезьян в божественной тюрьме.

– Он опять там? Вот же… Меня развела на выпивку обычная мартышка!

Юра тщетно умолял быть тише, тщетно был вежлив, ведь токкэби поднял руки и угомонился только после того, как ледяной приклад ружья оказался у его звенящей от боли головы. Впрочем, было поздно. На крики безрассудного духа откликнулись кровожадные химеры.

Лида Ким слышала, как волнуется ветер, видела, как срываются с черепицы дождевые капли, чувствовала, как воздух обращается удушающей отравой.

А после со всех щелей, со всех углов поползли, повылазили метаморфозные тени. С крыш и бельевых верёвок спрыгивали гибкие коты, крысы волочили мерзкие хвосты, покидая подпорожье, омерзительно повизгивая на родном наречье.

Хаос чернильной волной накрывал призрачную улицу, поглощая фонарные столбы, громкоговорители и ржавые водоразборные колонки, сметая плакаты и заклинательные таблички. Огонёк кисэру манил их словно неразумных мотыльков, если не на погибель, то на щедрую раздачу увечий.

Юра обмер от страха, едва не выпустил из рук дрыхнущего токкэби прямиком в мутную лужицу. Парень привык к обходительным и вежливым духам-постояльцам Нундана, но никак не к своре фантомных кровопийцев. В подлунном мире они ставились не выше хулиганской шайки, но трущобный статус не мог утешить школьника.

Лида Ким подхватила Су Ёна под левую руку и потащила племянника и прадедовского приятеля в незнакомые лабиринты Той Стороны. Женщина хорошо знала иллюзорные проулки, аллеи и бульвары.

Ловко лавируя меж нелицеприятных прохожих-водяных, она изредка бросала токкэби, чтоб огреть прикладом или оклеить заклятием излишне ловкую химеру.

Сливовые облака-скаты мигрировали, скрывая за размашистыми телами мерцающий серп, разбушевавшиеся фантазмы тревожили приумножающимся рёвом скверных обитателей. Многоглазые или вовсе безглазые, многоголовые или вовсе безголовые чудища выглядывали из чародейских магазинов.