Нундан Токкэби

В использовании находилась только дюжина первых комнат, остальное неведомое количество оставалось нетронутыми, более того избегаемым. В Нундане существовали коридоры с тупиками, а были и те, что уходили в неизвестность, тонули в пугающей, словно клокочущей темноте.

В тот день Юй Линь украла куриную ножку и отправилась исследовать предмет всеобщего молчания. Красные фонарики, связки старинных монеток и веники-обереги украшали стены, сквозь приоткрытые окна доносились перезвоны колокольчиков и беседы прохожих, как людей, так и нелюдей.

Но чем глубже в Нундан продвигалась лисичка, тем скромнее становилось убранство, тем меньшим количеством украшений довольствовались стены, тем страннее, утробнее делались звуки. Исчезали милые окошки с занавесками и ловцами солнца, уступая место узким коридорам с вереницами расписных сёдзи и блёклыми ночниками, чьего жалкого мерцания хватало лишь на то, чтоб очертить самих себя.

Лисы не трусливы, но им противны слепые риски. Юй Линь чувствовала нарастающую тревогу, будто ступает в чужой запретный лес.

Но именно в пугающих чащах смертные имеют привычку прятать сокровища. Семейство Ким более безумно, чем кажется на первый взгляд. Взрастить леденящий душу лес прямиком в своём жилище – до этого не каждый бессмертный дойдёт. Насколько велика их жадность, размышляла лисичка, решаясь ступить туда, где блёкл свет, где заклятые таблички колыхают сквозняки, где нет конца, а края весь час намереваются сомкнуться.

Юра появился, как всегда не вовремя. В отсутствие тёти школьник прожигал время у моря или у себя в комнате усердней обычного.

Но сегодня он принарядился в школьную форму.

– Когда выросту стану моделью, – порой утверждал он, намазывая хлеб маслом или хлебая газировку. – Ничего другого не остаётся, раз даже в скучной форме остаюсь привлекательным типом.

– Эй, лиса, тебя на кухне зовут, пора картошку чистить, – срывая со стены связку древних монеток, позвал Юра, а увидев Юй Линь у приоткрытых сёдзи за которыми дрожали тени, поинтересовался: – Что ты здесь забыла? Тетя Лида не разрешает туда ходить.

Уходим.

Когда лиса поинтересовалась почему, Юра просто пожал плечами, велел смотреть. Он выхватил обглоданную косточку из рук лисы и швырнул в коридор. Свет фонариков мигнул, точно прожорливая пасть с лязгом сомкнулись дверцы, а расступившись вновь – взамен отдали клок рваной мглы.

– Каждый в Нундане знает, – объяснял Юра, причёсывая волосы на ходу. – Эти коридоры настоящие людоеды. Не коридоры, а обжоры.