Музыка джунглей

— Хорошо; поступайте как считаете нужным. — Де Камбюрадо отвернулся и встретился взглядом с гориллоидом. — Вы что-то хотели сказать мне, сержант?

Сержант с удивительно подходящей ему фамилией Стращер кивнул:

— Я хотел бы спросить, сэр: нельзя ли наконец узнать подробности нашей миссии?

— Ещё не время, — спокойно ответил де Камбюрадо. Под его взглядом гориллоид опустил глаза:

— Но, сэр...

— Доверие должно быть обоюдным, ты это хотел сказать? — усмехнулся майор.

— Я ничего такого не имел в виду, капитан, сэр, — запротестовал сержант.

— Просто...

— Послушай, Алекс, давай-ка без чинов, — негромко прервал его де Камбюрадо. — Вот что я тебе скажу: если наша миссия увенчается успехом, то никто из вас не пожалеет об этом. А если нет... К предкам, никаких «нет»! У нас всё получится!

— Парни верят вам, сэр, — еле слышно пробормотал сержант. — Не подведите их.

— Даю слово, — сухо ответил де Камбюрадо.

— Хотел бы я знать, на чём основана ваша уверенность...

— Не сейчас, — покачал головой майор.

— Извини. Дело не в том, что я вам не доверяю. Я просто не могу позволить себе рисковать.

Итак, начались вопросы, сказал себе де Камбюрадо, оставшись в капитанской каюте один. Пока что — очень вежливые и деликатные; но кто знает, сколько ещё придётся болтаться между небом и землёй. А ведь шанс-то у нас весьма и весьма призрачный, что и говорить... Впрочем, когда он задумывал сию комбинацию, даже на это было очень мало надежды. Павиан вытащил из шкафчика бутылку белого рома, вздохнул, глядя на своё отражение в крохотном зеркале бара, и плеснул жгучей жидкости в гравированную серебряную стопку.

Она всегда сопровождала его в дальних походах, как некий талисман. Ну, за успех! — сказал он сам себе и легонько чокнулся с бутылкой. У них в академии это называлось «пить с тренером». Академия... Сколько воды утекло с тех пор!

«А ведь ты предатель». — Слабенький голос в глубине души просыпался нечасто, но спорить с ним де Камбюрадо с каждым годом становилось всё труднее и труднее.

«Я предатель? И кого же я предал, скажи мне? Толстозадых штабных полковников? Или же своё непосредственное начальство — генерала Монкуса, старого стрючка? Всю их банду, что набросилась бы на меня и разорвала бы на кусочки, едва почуяв запах пиратского золота?»

«Ты предал флот. Ты предал идеалы своей молодости. Ты предал — ведь предал уже? — этих парней, что крутят сейчас коленвал или дрыхнут в подвесных койках.