Дело о диффамации

Нет, она не хочет слушать никаких возражений! Она уже велела приготовить царскую ложу. Это публичное мероприятие. Нет никаких дел. То есть это и есть дело, это дипломатия и культура в одном горшке, семейство будет слушать и наслаждаться, чтобы потом не пошли слухи о косности и отсталости вкусов. А вашего хриплого стервятника пусть ямщики и «ваньки» слушают. Блатной шансон не тренд.

Словом, Зверовид насилу вырвался, обещав матери быть в концертном зале к семи вечера, в парадном кафтане, причёсанным и надушенным.

Штабс-стрелец, дежуривший в СИЗО, хотел воспрепятствовать Зверовиду в посещении заключённого, но адвокат воспротивилась: должен же кто-то её внести и вынести.

Бадья, к слову, оказалась тяжеленной, а клетка, где содержался кот — далеко от входа. Первые несколько минут Баюн жаловался на условия: клетка тесная, корм сухой, воду меняют редко, когда и вовсе забудут налить. Вместо лежанки — гамак, а он уже не котёнок. И пожаловаться нельзя, если станешь жаловаться — лоток не почистят. А нечищеный лоток, вы ж понимаете, это ненависть соседей-сидельцев. А ещё тут блохи! Здоровые, как крысы! А крысы тут… в общем, хорошо, что такие большие, хоть в клетку не пролезают. К делу кота удалось повернуть лишь когда Зверовид обещал покапать государю на мозги насчёт улучшения условий в системе исполнения наказаний.

— Откуда дровишки? В смысле, откуда я это всё взял? Ну не из когтя ж выгрыз. Да они ж сами друг на дружку и показали! Один на другого, а третий — на всех. На условиях полной анонимности. Ну вы представляете, если я в суде стану утверждать, что они перекрёстно друг на дружку клевещут, как это будет выглядеть в контексте журналистской этики?

По мнению Зверовида в устах Баюна слова «журналистская этика» звучали некоторым оксюмороном.

— Ну да, — констатировала Щука, — кости они друг дружке моют на каждом углу, но публичное распространение им не пришьёшь, только косвенно. Мало ли кому что сказал, нет такого закона, чтобы всем всегда правду говорить. А что в печать пошло, так с печати и спрашивайте.

Придётся нам искать этим данным документальное и свидетельское подтверждение. Ах, а как было бы весело сделать их обвиняемыми по искам друг дружки, вкруговую.

— Да, — покаянно согласился кот, — сделали из меня дурака, моими лапами свели между собой счёты. А теперь с меня же репутационный ущерб хотят.

Щука передала в секретариат суда список повесток для желаемых свидетелей, а Зверовид с кислым привкусом во рту отправился на концерт этого самого Эврибёрда.

2.